— Больше некому. Вряд ли здесь есть еще кто-то с личными счетами к нам. Эти двое нас знают, и швырялись они с умыслом.

— Что будем делать?

— Сматываться. Уходим отсюда. Выберем место побезопасней и посмотрим, что к чему.

— Хорошо. Здравая мы…

Из-за моей спины донесся хруст и металлическое дребезжание. Звук я опознал мгновенно. Кто-то, тайком крадущийся в темноте, нечаянно пнул пустую банку из-под «Пепси», и она покатилась к нам.

Жестянка стукнулась о мою спину.

Я отнял руку от лица Кэт, перекатился на спину и щелкнул колесиком зажигалки.

В руках у меня задрожал маленький огненный цветок.

Увиденное мне не понравилось.

— Кэт! Засада! — завопил я.

Донни прыгнул.

Пегги замахнулась ножом.

Похоже, то был кухонный нож Кэт.

Они выглядели, как пара сумасшедших дикарей.

В неровном свете я увидел, что Пегги была голая до пояса джинсовой юбки. Тощая и плоская — ее вполне можно было бы спутать с парнем, если бы не большие, возбужденные соски.

Ее зеленая блузка была обернута вокруг груди Донни — возможно, послужив импровизированной повязкой его порезам. Узел был затянут туго. Больше на нем ничего не было. В одной руке он держал погашенный фонарик, в другой — штопор.

Штопор Кэт, надо полагать. Снегович забрал его из перчаточницы после аварии, вместе со всем остальным.

Выходит, Кэт, сама того не желая, снабдила этих двоих оружием.

Секунду я таращился на них. Потом они бросились к нам.

Я выдернул охотничий нож Снеговича из-за пояса.

— НАЗАД! — взревел я.

Они оба вздрогнули и замерли на полпути.

— Бросьте оружие!

Донни, пялясь на меня, бросил штопор и фонарик. Пегги покачала головой и только крепче стиснула нож.

— Ни в коем случае, — сказала она. — Пошел ты. Сам свое бросай.

Пока она говорила, я сел. Так как обе руки были заняты, подняться на ноги сразу не удалось.

Свет внезапно удвоился.

— Никто ничего не должен бросать, — сказала Кэт за моей спиной. — Давайте все просто успокоимся, идет? Мы вам не враги.

— Конечно же, не враги, — произнесла Пегги.

Теперь, когда светила зажигалка Кэт, я погасил свою и помог себе левой рукой подняться с пола. Поднимаясь, я не отрывал от Пегги взгляда. В памяти еще было живо то, что она сотворила со Снегом Снеговичем.

Шагнув в сторону, я занял позицию получше — так, чтобы видеть всех сразу. Снова щелкнул зажигалкой.

В глазах Пегги горела лютая ненависть. Я даже поежился — столь сильная жажда убийства в глазах молодой девушки пугала. Ей явно хотелось освежевать меня прямо тут, на глазах у Кэт и брата. И, не будь у нее ножа, она наверняка попробовала бы сделать это зубами.

Взгляд Донни — странный, зачарованный — был прикован к Кэт. Он тяжело дышал, его узкие плечи вздымались и опадали.

Кэт, все еще на земле, приподнялась на левом локте, держа в высоко задранной правой руке зажигалку. Ее рубашка сползла с плеча, оставляя всю левую часть тела открытой — до самых некогда-джинсов.

Донни смотрел во все глаза.

Когда она приподнялась, Пегги протянула руку и заехала брату по плечу.

— Хватит пялиться на нее.

— Не бей его, — сказала Кэт.

— Отвали.

— Не бей, — повторила Кэт, вставая на ноги. — Ему и так досталось очень сильно. И тебе — тоже.

— Твоими же стараниями. И его. — Она сердито стрельнула в меня глазами.

Кэт потушила зажигалку. Теперь только моя давала свет. Она поправила рубашку на плече — ткань мягко скользнула, закрывая ее грудь. Донни поднял глаза к ее лицу.

— Что-то пошло не так, — сказала Кэт. — Мне очень, очень жаль, что мы впутали вас во все это. Это моя вина, но так вышло не нарочно. Нам лучше сейчас убраться отсюда.

— Никто никуда не пойдет, — заявила Пегги.

— Мы — пойдем, — отрезал я. — Вы с Донни можете идти с нами, если хотите. А можете остаться здесь. Мне уже без разницы.

— Я думаю, нам нужно уходить всем вместе, — сказала Кэт. — Вам нельзя здесь оставаться, вы погибнете. Вам даже пить, кроме «Пепси», нечего!

Пегги усмехнулась.

— Может, — сказала она, — мы попьем вашей крови. Хватит на первое время.

— Тоже вариант, — сказала Кэт, щелкая зажигалкой.