— Это нормально, — отмахнулась Кэт, фокусируя пятно тусклого света на его груди. Почти симметричные разрезы — по одному на каждой стороне груди, — выглядели свежими и поблескивали. Однако кровь уже не текла.

— Должно быть, больно, — сказала Кэт.

— Да уж.

— Они больше не кровоточат, но до сих пор болят?

— Да, есть немного.

— И ты хочешь, чтоб я поцеловала их и боль прошла?

— Ну… только если вы сами этого хотите…

— Ты видел, как я поцеловала порез на руке Сэмми, не так ли?

— Видел.

— И ты решил, что было бы неплохо, если бы я сделала то же самое с этими ранами у тебя на груди?

— Было бы здорово. — В голосе Донни сквозила безумная надежда.

— Да, может быть, было бы здорово. А может — и нет.

— В каком смысле?

— Хочешь знать маленькую тайну моего рта?

— Эм. Ну. Да. — Донни выглядел сбитым с толку.

— Мой рот — детектор лжи.

— Эм?..

— Да-да-да, ты не ослышался. Он целует честных и кусает лжецов.

Донни чуть нервно хохотнул.

— Ну да… конечно. Заморочить меня решили…

— Постой-постой, ты обвиняешь во лжи меня?

— Нет-нет, — быстро сказал Донни.

Я вдруг улыбнулся. Паренек, конечно, не мог этого видеть.

— Не имеет значения, — сказала Кэт. — Тебе не обязательно мне верить. Все еще хочешь, чтобы я осыпала твои раны исцеляющими поцелуями?

Он снова заколебался. Затем — произнес:

— Конечно.

— Не хочешь внести какие-нибудь изменения в свой рассказ?

— С чего бы вдруг? Я сказал правду.

— Что ж, ладно.

Положив руку с фонариком ему на спину, она щелкнула кнопкой — и свет погас. В сером сумраке я увидел, как ее голова склонилась к груди мальчишки. До моих ушей донесся тихий причмокивающий звук.

И тут Донни завизжал.

— Так-то лучше, — пробормотала Кэт.

Донни попытался стряхнуть с себя Кэт, но она удержалась и снова нацелилась ртом на его грудь.

— Нет! Хватит! Пожалуйста! Больно!

Она не вняла его мольбам.

Донни всхлипнул, извернулся угрем и его прорвало:

— Я лгал! Лгал! Хватит! Хватит кусать меня, пожалуйста!

Рот Кэт был занят, поэтому спросил я:

— Лгал насчет чего?

— Насчет всего! Скажите ей, пусть прекратит! Прошу!!

И Кэт прекратила.

Он отполз, прижимая руку к груди.

— Ты укусила меня! — выдохнул он.

— Прости, — сказала Кэт. — Разве я хозяйка своему рту? Я ведь предупреждала.

— И при чем тут какой-то детектор лжи?!

— Очень даже при чем.

— Больная ведьма, — пробормотал он.

— Повежливей, — предупредил я.

— Все нормально, Сэм, — мягко сказала Кэт. — Он, наверное, прав. — Повернувшись, она вручила фонарик мне. Я увидел ее лицо. Ее губы, щеки и даже кончик носа были в крови Донни. — Проверь Пегги, — сказала она мне и, снова обратившись к Донни, заговорила повелительно:

— Говори, в чем ты соврал.

— Я что, обязан? — взвизгнул он.

— Обязан. По ряду причин. Сэмми и я рисковали своими жизнями ради твоей. Твоей — и Пегги. Так что за вами долг, это раз. Два — я кусала тебя легонько, вполсилы. Говори правду, или я цапну тебя от души.

— Ладно, — тихо сказал Донни.

— Лучше молчи, — предупредила Пегги.

— Сэмми, не будешь ли ты так добр пояснить ей, что к чему?

— С удовольствием. — Я сел ей на спину, совсем как Донни несколько минут назад.

— В следующий раз, если хоть слово слетит с ваших уст, девушка, — сказал я, — мне придется ударить вас фонариком по макушке.

— Да пошел ты, — ответила она.

Фонарик опустился ей на голову. Силы удара явно не хватало на то, чтобы причинить мало-мальски серьезный вред — но хватило, чтобы убить лампочку. Пегги вздрогнула подо мной и тихо пискнула.

— Так-то лучше, — заметил я.

Она смолчала.

— Ладно, Донни, — сказала Кэт. — Готов поведать нам правду?

— Да.

— Пегги — твоя сестра?

— Нет. Я не врал. Она хозяйка фургона.

— Она похитила тебя?

Он не ответил.

— Говори, — приказала Кэт. — Правду, только правду, и ничего кроме правды. Не то… — Она тихо, но отчетливо щелкнула зубами, и Донни вздрогнул.