В последний вечер перед отъездом они ужинали в одном из ресторанов на белоснежной террасе. Подавали морепродукты, сухое вино и коньяк.

— Знаешь, Ната, — неторопливо наливая в бокал вино, посмотрел на нее Саша, — я ведь не просто так тебя в Ялту позвал.

— А для чего тогда? — подняла глаза она. Легкая тень тревоги мелькнула на лице.

— Дело в том, что я, возможно, скоро уйду из прокуратуры. Много негатива там поднакопилось, да и знаешь, эти подводные камни в нашей службе, они иногда не доводят до добра. Недавно о такой камень я споткнулся.

— Какой камень? — моментально побледнела Наталья Петровна. Она-то очень хорошо была осведомлена о различных подводных камнях в уголовно-правовой специализации. Сделаешь шаг не туда, и на скамье подсудимых уже ты.

— Не получится у меня в заместители прокурора попасть. Слишком много политических вопросов встает на пути, а связи…связи позволяют удерживаться только временно. В общем, я планирую открыть свою частную практику по уголовным делам. Здесь, в Ялте.

— Что-что? — нервно сглотнула Наталья Петровна. И побледнела еще сильнее. В голове начали роиться беспокойные мысли о будущем Платона на юридическом факультете, о кафедре, о собственном рабочем месте. Аппетит пропал. Она с трудом отпила глоток вина и уставилась в тарелку с сочными морепродуктами. — И как скоро ты планируешь переехать?

— Думаю, в течение месяца-двух. Я же из Бахчисарая родом, Ната. Здесь вся моя родня, а когда рядом близкие, начинать с чистого листа легче.

— Ох, — она обхватила голову руками. Ну, конечно же, он был из Бахчисарая! Как она могла забыть? Хотя, столько лет прошло, немудрено, что она этого не помнит.

— Ната, я могу рассчитывать на твою поддержку? — внимательно, будто

выжигая взглядом, посмотрел он на нее. — В…каком смысле? — подняла голову она.

— Ты переедешь сюда со мной?

— Но…я…а как же Платон? Я так близко к своей цели! Еще пара месяцев, и если план не даст сбой, Платона зачислят к нам на факультет. А если я поеду за тобой, то…то все может сорваться. Это же мой сын, Саша! Он хромает с рождения! — чуть не плача, без остановки говорила она.

— Я…я понимаю тебя! Очень хорошо понимаю! — растерявшись, схватил ее за руки он. — Просто в один день может случиться так, что у меня не будет другого выбора, кроме как вернуться сюда, в Крым. Это лучше, чем оказаться в тюрьме, поверь. И я больше всего на свете не хочу тебя потерять! — Я тоже… тоже этого не хочу! Я так сильно тебя люблю! И этот выбор

между вами двумя, он просто невыносим! Понимаешь?!

— Любишь меня?.. Ты не говорила этого раньше, — растерянно посмотрел на нее Саша.

— Разве? Я ни разу не говорила этого вслух? Я так много раз повторяла это про себя и не решилась сказать тебе самого главного? — сжала пальцы его рук Наталья Петровна.

— Нет. Ты говорила, что тебе хорошо рядом со мной. Но про любовь ни слова… А знаешь, тогда это все меняет. Я не могу заставлять тебя страдать, делая выбор между мной и будущим Платона. Я постараюсь продержаться в службе еще немного. По-крайней мере, до тех пор, пока у твоего сына все не сложится на факультете.

— Спасибо, — дрожа от накативших на нее переживаний, почти прошептала Наталья Петровна.

Это нечаянное признание в любви и внезапно нависшая над Сашей угроза сблизила их еще больше. В самолете они крепко держались за руки, и у Натальи Петровны возникло острое ощущение, что они возвращаются не домой, а в зону боевых действий, где любое ошибочное движение может привести к катастрофе глобального масштаба, теперь уже не только на ее кафедре, но и в жизни Саши Велюрова тоже.

Юридический факультет гудел. Наталья Петровна быстро бежала по коридору, прижимая к груди объемную светлую сумку и улыбалась самой себе. Ей было чему радоваться — Саша заберет ее в обед с работы, они вместе приготовят что-нибудь у него в квартире и до самого вечера будут вместе. Платон вернется только через три дня, поэтому можно просто расслабиться и наслаждаться покоем.

На носу был конкурс вакансий, но теперь Наталью Петровну это не волновало. Даже если профессор Войков окажется впереди, а по-другому и быть не может, оставят ее. Она же штатный сотрудник, а он совместитель. И Бог с ним, с этим профессионализмом. К чему лишние нервные переживания? Да, она не Войков. И никогда не станет таковой. Но она выгодна. Как разменная монета. И ей выгодно быть таковой в свете поступления Платона на юридический факультет. А там, будь что будет.

— Наталья Петровна! — подскочила к ней Марьяна в самых дверях кафедры.

— О, господи! Марьяша, вы меня напугали! Нельзя так, честное слово! — фыркнула и прошла в кабинет заведующая.

— Наталья Петровна! — не отступала лаборантка. — Профессор Войков умер, Наталья Петровна!

— Как…умер? — сглотнула она. — У нас же завтра конкурс… Он не мог умереть…он же…легенда!

— От обширного инфаркта. У себя дома. Он один жил… Не смог перенести все эти проблемы с нагрузкой. У него кроме уголовного права не было ничего. А когда узнал, что студенты из-за него акцию протеста устроили и что зачинщиков отчислили без права восстановления, сердце не выдержало, — без остановки тараторила Марьяша, хлопая огромными, полными страха глазами.