— Как, Платон? Ты же его к репетиторам отправила? — обернулся в указанном направлении ее спутник и тоже удивленно замер.

В кондитерской было тихо. Наталья Петровна и Платон сидели за столиком, сверля друг друга взглядами. Саша заказывал кофе и булочки.

— Как же это так, сынок? — с горечью восклицала Наталья Петровна. — Ты прогулял занятие у репетитора и ничего мне не сказал?

— А разве ты бы смогла это понять?! — отчаянно вскинув руки, почти прокричал Платон. — Ты вообще способна хоть что-то видеть, кроме своей науки и факультета?

— Я же деньги репетиторам плачу за эти занятия! Немалые деньги, между прочим!

— Так не плати. Кто тебя заставляет? Все равно зачисление идет по результатам ЕГЭ.

— Эх, молодой человек, негоже так с матерью разговаривать. — Садясь за столик, нахмурился Саша. — Где это видано, чтобы юные создания так неуважительно со старшими себя вели?

— А вы кто вообще? — ощетинился Платон. — Разве вас касаются наши с мамой отношения?

— Платон, достаточно! — резко одернула сына Наталья Петровна. — Александр Константинович имеет полное право высказать свое мнение!

Но ее фраза уже не могла спасти ситуацию. Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну. Свидание было безнадежно испорчено.

После кофе такси везло их домой. Дорога прошла в полном молчании. Возле остановки Платон шумно вышел, а Наталья Петровна неловко улыбнулась своему галантному кавалеру.

— Мне так жаль, Саш… Я все испортила, — скомкано проговорила она. Саша подмигнул ей в ответ, но вышло это как-то не весело.

Наталья Петровна выбралась из машины. К холодному ветру присоединился дождь, и она, стуча каблучками кожаных сапожек, побежала в сторону подъезда. Почему-то она знала — Саша Велюров ей больше не позвонит.

На юридическом факультете кипели нешуточные страсти. Преподаватели негодовали, у заведующих голова шла кругом от плохих новостей, непрерывным конвеером доставляемых из деканата. В курилках поползли слухи о грядущей забастовке. Нет, конечно, сотрудники юридического факультета и не планировали присоединяться к акции протестов — они были выше этой суеты и предпочитали разбираться в ситуации, не вынося сор из избы. Тем не менее, на внеочередном ученом совете, затянувшемся на несколько часов, этот вопрос поднимался.

— Строго запретите своим студентам выходить на эти провокационные мероприятия! — распалялся заместитель декана по воспитательной работе, и его рыжая челка возмущенно подпрыгивала на широком, покатом лбу. — Пожалуйста, напомните им, студентами какого факультета они являются! У нас кодекс чести превыше всего! Руководство делает все возможное, чтобы с наименьшими потерями восполнить недостающую нагрузку! Мы активно подыскиваем альтернативу тем, кого не сможем оставить! И нам не нужны отчисления юных активистов по совершенно неприемлемым поводам!

— Да, да, да, — тихонько пробормотал сидящий рядом с Натальей Петровной дородный профессор Альберт Валентинович Войков. — Красивые слова. Только ему беспокоиться не о чем, у него контракт на пять лет вперед заключен. А у нас с Вами контракт через пару месяцев истекает. И все, прощай работа!

— Будет вам краски сгущать, Альберт Валентинович! — прошептала в ответ Наталья Петровна. — Вы же скала! Вас никто никогда не сократит!

— Посмотрю я, как вы запоете, милая моя, когда конкурс объявят. И вместо наших с вами двух предметов оставят один.

— Быть такого не может! — фыркнула она и снова обратила все свое внимание на энтузиазм Сергея Владимировича.

После заседания в коридорах было непривычно тихо. Студенты в такой поздний час разбежались кто куда, и Наталья Петровна очень удивилась, застав на кафедре психолога Юлию Викторовну. Марьяша, завидев Наталью Петровну, взяла свой сотовый телефон и вышла в коридор.

— Что это наша Марьяночка невеселая такая? — удивленно посмотрела вслед хлопнувшей двери Наталья Петровна.

— У нас плохая новость, — невесело ухмыльнулась из-за компьютера Юлия Викторовна, которая вот уже второй час подряд тщетно пыталась сбить таблицы в рабочей программе. — Сергей Владимирович приглянулся племяннице ректора.

— И что с того? — сморщилась Наталья Петровна. — Эта племянница на первом курсе учится. Сегодня один ей приглянулся, завтра другой. И, вообще, Марьяше-то что с этого всего?

— А Вы, разве, не замечали, что она в Сергее Владимировиче души не чает? — окинула Наталью Петровну скептическим взглядом с головы до ног Юлия Викторовна.