— О чем вы говорите? — удивленно оторвалась от копий бумаг заведующая. Ее открытая лекция только что подошла к концу. Проведенная безупречно, она была выше всяких похвал, и Наталье Петровне было приятно осознавать, что она полностью состоялась, как лектор. После инцидента с профессором Войковым комплименты комиссии были бальзамом израненному сердцу. И внезапное нападение со стороны заместителя декана по воспитательной работе ее очень удивило.

— Я говорю о ваших студентах! О третьем курсе, прикрепленном к вашей кафедре! Они без разрешения устроили акцию протеста прямо перед публичной библиотекой!

— Как, устроили?.. — бледнея, произнесла Наталья Петровна. — Они что, уголовное право плохо знают? Их же отчислят!

— Да! Вот именно! Отчислят, к чертовой матери! — страшно прокричал ей в лицо Сергей Владимирович.

— Может, еще есть шанс разогнать их? До приезда полиции и местных журналистов? — растерянно прижимая к груди распечатку текста, пробормотала она.

— Возьмите документы! У меня машина здесь! Поехали! — схватил ее за локоть заместитель декана.

Когда они добрались до улицы Пушкинской, начало смеркаться. Студенты действительно организовали акцию протеста. Они сбились в толпу рядом с книжным развалом и вели себя очень агрессивно. Торговцы книгами беспокойно поглядывали в сторону митингующих. В руках у самых активных были плакаты. «Не дадим уволить Войкова! Он — наш профессор!» — «Войков — легенда юридического факультета!» — гласили надписи. Кто-то выкрикивал не трезвым голосом: «Долой деканат! Нам не нужны такие правители!»

— Ребята! Вы что же это делаете?! — кинулась Наталья Петровна к своим воспитанникам. — А ну-ка, немедленно расходитесь!

— А вы нам здесь не указ! — выкрикнул кто-то из толпы. — Мы — за Войкова! Он лучше всех!

— А ну, отставить разговорчики! — заорал позади Натальи Петровны заместитель декана по воспитательной работе. — Всем разойтись по домам! Взыскание и строгий выговор каждому!

В ответ раздались смешки. Где-то вдалеке завыла сирена полицейских автомобилей.

— Менты! Бежим! — раздались крики среди толпы. Но с другой стороны уже подтягивался отряд специального назначения. Кто-то бросил баллончик с зажигательной смесью в старые книги. Развал моментально вспыхнул. По стенам Публичной библиотеки поползли отблески пламени. Это горели книги. Старые учебники и научные трактаты, уже отжившие свое и отдающиеся за сущие копейки, а то и вовсе бесплатно. Книги гибли со стоном и треском. Корчась в предсмертных муках, гибла наука, запечатленная в бесчисленных трудах ученых. На каменных стенах, источая дикую печаль, плясали безумствующие тени.

Наталья Петровна с ужасом взирала на эту свистопляску. Ей казалось, ее собственная карьера сгорает в адском пламени. Где-то рядом завыла сирена пожарной машины. Бегали и кричали люди. А она все стояла, потрясенная жутким зрелищем, и не имела сил оторваться. Кто-то схватил ее за руку и дернул. Она обернулась. Сотрудник специального подразделения в маске без объяснений повел ее в сторону служебной машины.

…Их продержали в полицейском участке несколько часов. Оперуполномоченный никак не хотел верить, что Наталья Петровна и Сергей Владимирович оказались рядом с акцией протеста случайно, а никак не являлись зачинщиками погрома, а уж тем более, пожара. Была уже почти полночь, когда им вернули вещи и наконец отпустили.

Наталья Петровна вышла в коридор. На потертой лавке для посетителей сидел бледный и осунувшийся Сергей Владимирович. Рыжая челка прилипла к покатому лбу, серый пиджак безнадежно помялся. Заметив Наталью Петровну, заместитель декана по воспитательной работе оживился.

— Наталья Петровна! А я вас жду, — стремительно поднявшись, подался он ей навстречу.

— Ох, Сергей Владимирович… для чего же? Моя песенка давно спета. Вряд ли после сегодняшнего дня я останусь работать, — устало выдохнула она.

— Да отчего же? — он взял ее под руку, и они медленно побрели к двери. — Вы ни в чем не виноваты. Пытались спасти честь факультета.

На улице было темно и прохладно. Они неторопливо шли по Пушкинской, ровно до тех пор, пока не наткнулись на пустую лавочку. Наталья Петровна опустилась на нее и раскрыла сумку. Она искала сотовый телефон. Сергей Владимирович сел рядом и достал сигареты.

— Я думала, вы не курите, — включая телефон, усмехнулась Наталья Петровна.

— Курю. Когда никто не видит, — махнул рукой Сергей Владимирович и затянулся едким табачным дымом.

На табло телефона высветились пропущенные вызовы. С кафедры, от Платона, от Саши. Наталья Петровна уже было начала набирать номер сына, как экран оживился новым вызовом. Звонил Саша.

— Ната, Боже мой! Ты куда пропала? Я весь вечер тебе звоню! Платон с ума сходит! — взорвался криком телефон.

— Саша…Привет. Да меня…в полицию забрали вместе с Сергеем Владимировичем. Студенты наши возле Публичной библиотеки акцию протеста незаконную решили устроить.

— А сейчас ты где? Я в машине сижу! Только скажи, где тебя забрать?

— Да здесь, на перекрестке Пушкинской и Ворошиловского. На лавочке сижу, — устало объяснила она.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Жди меня там, где сидишь! Я приеду скоро!

— Подожду, — пообещала она, и Саша отключился.

— Хорошо, когда о тебе есть, кому позаботиться, — понимающе кивнул Сергей Владимирович, выдыхая клубы дыма.

— А о вас, разве некому? — удивленно посмотрела на баловня судьбы Наталья Петровна.

— Мама была. Да умерла в позапрошлом году, — отвернулся в сторону проезжей части Сергей Владимирович. — Теперь, кроме работы и пустой квартиры у меня ничего нет.