— Боюсь, цветы не подлежат возврату.

— Нет, меня не волнует, получит ли он свои деньги обратно. Я хочу, чтобы вы отправили сообщение.

— Какие цветы вы хотели бы ему послать?

Она серьезно?

— Нет, я не хочу посылать цветы.

— Мы также посылаем шоколад, подарочные корзины и вино.

— Неважно.

Я повесила трубку и плюхнулась в кресло.

— О, кто прислал цветы? — проходя мимо, спросила Энджел.

— Женоненавистник, эгоистичный, поверхностный, изменяющий мудак.

Энджел задумалась.

— Хм, у него хороший вкус в цветах.

Я рассмеялась, потому что она была смешной, но в основном потому, что мне это было нужно. И на мгновение мне действительно стало легче.

Эти цветы были еще одним напоминанием о том, что происходило, когда я доверяла мужчинам. Я не утверждала, что не существовало мужчин, которым можно доверять. Конечно, они были. Я доверяла Джо!

Но это совсем другое дело. Когда речь заходила о мужчинах, которые меня сексуально привлекали, казалось, я никогда не смогу отличить заслуживающих доверия от ненадежных. До Пита, Майка и Денни, когда я была еще достаточно наивна, чтобы доверять, я в конечном итоге выбрала последнее и заплатила за это эмоционально.

Что придало мне еще больше решимости попробовать все так, как предлагала Барбара, как делал Генри.

Не было необходимости доверять ему, чтобы заниматься с ним сексом, верно?

Я игнорировала голос, кричащий в глубине сознания: «неправильно!»

Этот голос принадлежал Джо. Я позвонила ему накануне вечером, чтобы поделиться своими мыслями.

— Нет, нет и нет, — оборвал он меня. — Надия, ты не из тех девушек, которые занимаются сексом на одну ночь.

— Мы этого не знаем, — возразила я.

— Конечно же знаем. Не делай этого, милая. Тебе будет больно, а ты знаешь, что я ненавижу видеть, как ты плачешь.

— Джо, я теперь старше и мудрее. Может быть, это и есть тот путь, по которому должна идти моя жизнь.

— Это не так. Однажды ты встретишь человека, которому инстинктивно сможешь доверять. Если ты поступишь как планируешь... думаю, тебе снова будет плохо. Ты снова начнешь ненавидеть себя, а я не могу смотреть на такое.

Неуверенность и беспокойство, а может быть, даже легкая паника охватили меня при словах Джо. Он был единственным другом, оставшимся у меня после колледжа, единственным, кто был рядом со мной, так что он знал, о чем говорил. И все же я устала стоять на одном месте.

— Джо, мне нужно что-то изменить.

Некоторое время он молчал.

— Ты взрослая женщина, дорогая. Ты делаешь то, что должна, и знай, что я всегда тебя поддержу. Но я официально обеспокоен этой идеей.

— Барбара считает, что это отличная идея.

— Барбара не знает того, что знаю я.

Вскоре мы закончили разговор, и какое-то время я раздумывала, не последовать ли совету Джо. Но потом подумала о своих ограничениях как девушки, о Генри, и о том, как сильно я хотела избавиться от этого зуда.

С другой стороны, я, возможно, немного забегала вперед. Генри, когда не играл в злодея, от природы был кокетлив и очарователен. Но это вовсе не означало, что я ему нравилась. Этот обед мог быть просто попыткой загладить свою вину за то, как он со мной обошелся.

Ровно в час дня Генри ждал меня в приемной. С улыбкой на лице он изучал меня с головы до ног неторопливым взглядом, словно наслаждался каждой минутой, наблюдая, как я иду к нему.

Ладно.

Возможно, я ему нравилась.

Генри предложил мне локоть и одарил высокомерной полуулыбкой, гораздо более привлекательной, чем мне хотелось бы.

— Готова идти, Солнышко?

На мгновение я оказалась застигнута врасплох не только этим прозвищем, но и им самим. Передо мной был совершенно другой человек, не тот, который ворвался в мой дом и угрожал, чтобы я не причинила вреда его другу. Думаю, этот человек намного сложнее, чем думали большинство людей.

Я пыталась отмахнуться от бабочек в животе — они кружили там со вчерашнего обеда — и проигнорировала предложенную руку.

— Солнышко? — рывком открыла дверь в приемную и придержала ее для него.

Генри покачал головой, смеясь над моим отказом, и прошел в открытую дверь впереди меня.

— И? — спросила я.

— Что «и»?

Но вопрос потерялся в переполнивших меня ощущениях, когда двери лифта закрылись, оставляя нас наедине в маленьком пространстве.

Мои щеки вспыхнули. На них можно было пожарить бекон.

Краем глаза я посмотрела на Генри, и заметила, что он продолжал веселиться.

— И что теперь? — фыркнула я.