— О, мы шутим. Она это знает.

Внутри меня все кипело.

Два месяца назад моя жизнь двигалась вперед. Я была успешна, уважаема и популярна.

В последнее время я чувствовала себя игрушкой в мужском мире, хотя думала, что оставила это чувство позади.

—Митчелл, — предупредил Лексингтон.

Засранец протрезвел и поднял руки, сдаваясь.

— Прошу прощения. — Он повернулся ко мне и взял мою руку в свою, чтобы прижаться губами к костяшкам пальцев. — Прошу прощения, дорогая леди.

Мне хотелось оторвать собственную руку и ударить его ею по голове.

Вместо этого я натянуто улыбнулась.

— Прошу прощения, джентльмены. — Я употребила этот термин небрежно. —Мне нужно в дамскую комнату.

Когда встала и пошла прочь, услышала, как Митчелл сказал:

— Вы должны признать, что это отличная задница.

Оставшись одна в женском туалете, я с ужасом обнаружила, как сильно дрожу.

Ни одна работа в мире не стоит этого.

Нет.

Никогда.

Слезы жгли мне горло, пока я пыталась отдышаться и принять решение.

Я уйду.

А завтра в обход Лексингтона расскажу обо всем Кейну Каррауэйю.

Приняв решение, я знала, что не могу сдаться, когда вернусь туда. Извинюсь и уйду, а когда вернусь домой, позвоню Дику и сообщу, что ухожу.

Распахнув дверь, я резко остановилась, увидев, что мой босс сердито смотрит на меня.

Дик схватил меня за правый бицепс и не осторожничая потащил по пустому коридору, скрываясь из виду, где практически впечатал меня в стену. Подталкиваемая страхом и гневом, пульсирующим во мне, я попыталась протиснуться мимо него, но он поймал меня в ловушку своим телом. Его жар и твердость подавляли, а одеколон снова душил меня. Из-за его горячего дыхания на моем лбу мое собственное стало напряженным и прерывистым. Когда вы хотите привлечь внимание мужчины, вес его тела может быть утешительным; когда не хотите внимания мужчины, вес его тела может ощущаться как двухсотфунтовая тюрьма.

Я с отвращением содрогнулась.

— Во что, черт возьми, ты играешь? Когда мы вернемся туда, ты начнешь вести себя как маленькая шлюха, какой являешься, и получишь для меня эту инвестицию.

— С меня хватит. Все кончено, — прошипела я в ярости.

Дик наклонил голову так, что его губы почти касались моих, и я боролась с ним, пока он прижимал мои запястья к стене по бокам.

— Есть только один способ добиться своего, Надия. Делать то, что тебе говорят.

— Забудь об этом. — Я попыталась боднуть его головой, но он отшатнулся от меня. — История с Каррауэйем никогда не увидит свет. Я не допущу этого.

Его лицо покраснело от злости.

— Единственный вариант сделать так, что эта история умрет, а ты можешь продолжить карьеру — делать то, что хочу я. Я твой босс, принцесса, и заставляю тебя или сломаю. — Он потерся об меня бедрами. — Мы оба знаем, на что ты готова ради карьеры, так что прекрати разыгрывать невинную девственницу. Я не куплюсь на это.

— Я лучше все потеряю... ты кусок дерьма.

Запах его одеколона внезапно исчез, мое тело освободилось от его веса. Я моргнула, когда расплывчатое пятно передо мной приобрело формы Генри Лексингтона, прижимающего Дика к противоположной стене, при этом удерживая босса за горло.

Мне казалось, что я уже видела Генри взбешенным.

Но я ошибалась.

Его лицо потемнело от ярости, когда он оскалился на Дика.

— Шантаж, Дикки-бой? Ты так облажался. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ты в порядке?

Я сердито посмотрела на них обоих.

— Как долго ты там стоял?

— Я все слышал. — Он снова повернулся к Дику. — И она права. Тебе конец. Кто-то был очень плохим боссом.

У меня свело живот.

Он позволил Дику прижимать меня к стене все это время?

Он должен был оторвать от меня этого ублюдка, как только увидел, что тот делает, а не подслушивать!

Да, подслушав, Генри дал мне свидетеля преступлений Дика против меня, я знала это. Где-то в глубине души я понимала, что должна испытывать облегчение и благодарность. Облегчение придет, но благодарность? Нет.

Я никак не могла смириться с тем, что Лексингтон стоял и смотрел, как Дик нападает на меня, и не сделал ничего, чтобы остановить это, пока не узнал, что я невиновна в преступлениях против его друга.

С меня хватит. Их обоих.

Поэтому я развернулась и ушла, надеясь, что они будут рвать друг друга на части, пока от них ничего не останется.

Достаточно сказать, что в ту ночь я почти не спала. Я колебалась между ужасом, гадая, сколько времени понадобилось бы мне или какому-нибудь незнакомому человеку, чтобы спасти меня от нападения Дика в ресторане, и беспокойством о моем будущем. Когда закрыла глаза, услышала, как Дик назвал меня шлюхой, и снова чувствовала его тело на своем. Меня передергивало, и я распахивала глаза в темноте. Лишь открывая глаза я помнила, что теперь в безопасности. Оставаясь же на этой работе, я никогда не буду в безопасности. Несмотря на гнев на Генри за признание, что он ждал слов, которые хотел услышать, прежде чем спасти меня, пришло облегчение. Наконец-то у меня появился свидетель домогательств Дика. Если дело дрянь, надеюсь, у меня будут показания Генри. А значит, когда, или если мне придется уйти, моя карьера останется незапятнанной.