— Я пришел проверить, все ли с тобой в порядке.

Я рассмеялась, и этот звук был таким резким, что он вздрогнул.

— А почему тебя это волнует?

— Я это заслужил. Признаю, что ошибся в тебе, и прошу прощения.

Я соскользнула со стола, стоя прямо и вызывающе, скрестив руки на груди.

— Ладно. Ты можешь уйти.

Внезапно Лексингтон раздраженно посмотрел на меня.

— Я пытался загладить свою вину.

— Из-за тебя уволили Дика, — кивнув, пришла к выводу я. — У тебя, должно быть, достаточно связей, чтобы это произошло. Очевидно, клуб, о котором идет речь, не любит скандалов.

— Нет, но изнасилование—это не скандал. Это преступление.

Новый гнев нахлынул на меня при воспоминании о Дике, трущемся об меня.

— Забавно, но вчера вечером тебя это не очень беспокоило.

Генри выглядел так, словно получил пощечину.

— Прошу прощения?

— Вчера вечером, — выпалила я. — Когда Дик прижал меня к стене... ну, знаешь... сексуально домогался. — Злые слезы затуманили зрение, и я разозлилась еще больше, потому что он их не заслужил. — Ты стоял там и ждал, что мы скажем, прежде чем что-то предпринять.

Лексингтон ошеломленно уставился на меня.

— Черт, — наконец выдохнул он. Раскаяние отразилось в его глазах, когда он двинулся ко мне.

Я отпрянула, обойдя вокруг стола, используя его в качестве барьера между нами.

Генри опешил от моей реакции.

— Надия, пожалуйста... я не знал, что вижу, когда вошел в тот коридор. Сначала подумал, что это любовная ссора. Я не понимал, что происходит, пока не услышал, как он шантажирует тебя. Я бы никогда... — его голос стал хриплым от искренности, — не позволил этому случиться с женщиной. Никогда и не с кем.

— Даже с низшим отбросом эволюционной цепи?

— Боже. Прости. Я не знал, что с тобой происходит. Ни про шантаж Дика, ни про то, что произошло прошлой ночью. Клянусь. — Он осторожно шагнул ко мне, словно я животное, которое он мог спугнуть. — Но мне все равно жаль. Мне следовало вмешаться сразу же, и я сожалею, что не сделал этого.

Буквально только, что моя кровь кипела от негодования, но потребовалось мгновение, чтобы осознать искренность его слов. В конце концов, я достаточно успокоилась, чтобы принять решение.

Кивнула, поверив ему. Однако больше не могла смотреть на него. От его серьезности мне захотелось рассыпаться в прах, но я все еще была слишком зла.

— Я пыталась тебе сказать. Когда ты выходил из моей квартиры. Пыталась рассказать все, что знала, чтобы ты помог остановить Дика. Но ты набросился на меня. Прижал к стене. — Я посмотрела ему в глаза, чтобы он понял, с кем его сравнивали. — Запугивал. — Затем приподняла подбородок. — И на будущее, мистер Лексингтон, я не жертва.

Не то чтобы я надеялась когда-нибудь увидеть его снова.

— Я облажался.

Да, облажался.

Пронзительный взгляд его голубых глаз метнулся к моему лицу, как будто он услышал мое мысленное подтверждение.

— Надия, у меня нет никакого оправдания, ни единой веской причины. Я очень забочусь о своей семье. Я думал, ты пытаешься причинить боль человеку, которого я считаю своим братом.

И это было в некотором смысле благородно.

Однако не успокоило мое возмущение.

— Поужинай со мной. — Его слова потрясли меня до чертиков. —Позволь показать, что я не плохой парень.

— Мне не нужно свидание из чувства вины.

— А?

— Не важно. Меня это не интересует.

— Если бы мы встретились при других обстоятельствах... ты бы захотела поужинать со мной. — Он одарил меня мальчишеской, ласковой улыбкой, которая при других обстоятельствах, вероятно, сработала бы.

— Знаешь, я устала от мужчин, которые говорят мне кто я, чего стою и что мне делать. Я не нуждаюсь в том, чтобы мне говорили, что я чувствую.

Лексингтон стал серьезным.

— Знаю, Дик обошелся с тобой отвратительно, и я ничуть не лучше, но ты слишком молода, чтобы говорить с такой горечью.

Его слова попали точно в цель, и я вздрогнула от удара.

Он был прав. Я чувствовала себя старше своих лет. И устала до мозга костей.

— Послушайте, мистер Лексингтон, — подошла к двери и открыла ее, — я действительно рада, что вы пригвоздили Дика к стене. В прямом и переносном смысле. Но я хотела бы оставить все это в прошлом. Вы правы... я слишком молода, чтобы злиться. Так что мне не нужны напоминания об этом. А вы — напоминание. Я буду жить вполне счастливо, зная вас, но больше не пересекаясь.