Он был усажен на заднее сиденье, контрразведчик сел рядом, и автомобиль тронулся. Шторки на окнах надежно закрывали обзор, но маршрут был ясен и так. Где находится контрразведка Добровольческой, армии, в Харькове знал каждый.

Николая высадили посреди огромного пустого двора. Офицер предложил следовать за ним, и вскоре Келюс уже шел длинным, плохо освещенным коридором мимо долгого ряда запертых дверей. Пару раз навстречу попадались какие-то испуганные люди в сопровождении равнодушной охраны. У одного из конвоируемых руки были связаны за спиной, а на лице запеклась кровь. Николая передернуло, и он предался невеселым размышлениям, куда доведется попасть – в кабинет или сразу в камеру.

Вскоре его любопытство было удовлетворено. Контрразведчик отпер одну из дверей, щелкнул выключателем и предложил зайти. За дверью оказался кабинет, как две капли воды похожий на уже виденный в подвале Технологического. Келюс сел на предложенный ему стул и принялся ждать вопроса о фамилии-имени-отчестве. Но случилось иное – штабс-капитан не стал доставать ни бумаги, ни ручки.

– Господин Лунин, – поинтересовался он, – кто из ваших родственников участвует в войне на стороне красных?

– Не знаю, – растерялся Николай, – кто-то, наверное, участвует.

– Лунин Николай Андреевич вам знаком?

– Это же я! – еще более удивился Келюс.

– Ваш родственник, Лунин Николай Андреевич, – терпеливо повторил офицер. Николай недоуменно пожал плечами, но тут же его ударило: Лунин Николай Андреевич! Дед…

– – Понятия не имею! – сухо ответил он. – А в чем дело? Он ждал сакраментальной фразы о том, кто здесь задает вопросы, но контрразведчик ответил сразу.

– Несколько дней назад под Орлом попал в плен комиссар Онежского полка Лунин. Его почему-то доставили сюда и приказали организовать вам встречу.

Кто именно отдал приказ, уточнено не было.

– Я и подумал, что это ваш родственник, – пояснил офицер. – Ну хорошо, сейчас его приведут сюда. Если будет драться, стучите в дверь.

Он вышел, оставив Николая одного в пустой комнате с зарешеченным окном и голыми, грубо побеленными стенами. Келюс внезапно почувствовал себя совсем плохо. Оставалось надеяться на невероятное совпадение-Дверь открылась, и за порог ступил невысокий парень в новой гимнастерке без погон, больших, не по размеру сапогах и офицерских галифе. С первого же взгляда было ясно, что пленного недавно переодели. Парень огляделся и с легкой усмешкой посмотрел на Николая.

…В Доме на Набережной не сохранилось фотографий Лунина-старшего времен гражданской, но этого и не требовалось. Келюс даже не догадывался, насколько похож на деда. Только теперь он был лет на десять старше комиссара Онежского полка…

– А я уж скучать начал. Что, вспомнили, наконец? Дед явно принимал Келюса за следователя.

– Вспомнили, – выдавил из себя внук. – Садитесь… Садись…

Лунин-старший сел, по-прежнему иронически улыбаясь. Молодой комиссар не боялся контрразведки.

– Ну чего, протокол писать будем?

Келюс вздрогнул. Обычно дед выговаривал это слово правильно, но, если хотел высказать свое отношение к подобным бумажкам, ударение перемещалось на первый слог.

– Не будем, – с трудом выговорил он, – я не следователь.

– Это как? А вообще-то, и не похож, вы все больше офицеры – золотые погоны… А кто ж ты будешь? – Они… они думают, что мы родственники, – заспешил Николай. – Меня привезли сюда…

– Опознать, что ль? – удивился дед. – Так я и не скрываю! Лунин я, Николай Андреев.

– Я тоже Лунин Николай Андреевич, – вздохнул Келюс. – Они… Они хотят узнать, родственники ли мы, чтобы ты… Чтобы ты стал заложником…

– Постой-постой! – Дед нахмурился, слегка наморщил лоб, сразу став старше. – Погоди, тезка… Кажись, сообразил! Значит, ты им нужен, и они вместо того, чтобы вздернуть меня на первой же сосне, приволокли раба божьего сюда? Крепко, выходит, ты им нужен, Лунин!

– Крепко…

– Ну и зря старались! – Лицо деда стало серьезным, серые, такие знакомые Николаю глаза зло блеснули. – Скажи им, что маху дали господа золотые погоны! Не родич ты мне, потому как среди Луниных буржуев не имеется!..

…В августе 91-го дед называл его врангелевцем. Здесь Келюс попал в «буржуи»…

– Постой-постой, парень! – В голосе комиссара Лунина впервые послышалось беспокойство. – Дай-ка я на тебя взгляну. А ведь и вправду, вылитый батя в молодости… Ты-то сам откуда?

– Из Столицы.

Дел медленна встал, шагнул вперед, но Келюс, вовремя вспомнив, что у стен бывают уши, быстро приложил палец к губам. Лунин-старший понял сразу – и со значением подмигнул.

– Не-а, не сходится. Костромские мы, в Столице ввек не жили. Так что обознались господа хорошие!…