Шрифт:
– Спасибо, господин Лунин, – впервые улыбнулся тот, – я кофе вообще не пью. Лучше книжку почитаю.
Он поудобнее устроился за деревянным столом и извлек из кармана тоненький сборник рассказов про Ника Картера.
– Ну, пошли кофе пить, – предложил Келюс деду, кивая на дверь. – Соседи ушли, в доме пусто… Крыс нет.
Последние слова он попытался произнести как можно убедительней.
– Ага, – понял тот, – кофе, вообще-то, буржуйский напиток. Но делают его пролетарии Бразилии.
Келюс плотно закрыл дверь, предварительно убедившись, что во дворе, кроме любителя Ника Картера и бессловесного Рябка, никого нет.
– Ну, здорово, Николай Андреич! – Дед крепко пожал ему руку. – Ну и путаница у нас, что имя, что фамилия!
– А ты называй меня Келюс, – предложил Николай-младший, – меня так в детстве звали.
– Ага. Ну пойдем, Келюс. Где тут твой буржуйский кофий? К счастью, напиток – дар бразильского пролетариата, еще не успел остыть окончательно.
– Выпускают? – поинтересовался Келюс, усаживая деда за кухонный стол и пододвигая ему чашку.
– Точно, – кивнул тот, осторожно пробуя кофе. – Тут целая канитель вышла…
Глотнув, он снисходительно скривился, но затем отхлебнул вновь, уже с большим удовольствием.
– Вызывают меня вчера вечером к какому-то полковнику и начинают честить. Мол, такой-сякой, вошь ядрена, пошто в Красную Армию записался? И бумажку в зубы: мол, красноармейца Лунина выслать по месту жительства в город Симферополь под гласный надзор. Смекаешь?
– Они забыли, что ты комиссар полка, – усмехнулся Келюс, – и родом из-под Костромы…
– Да какая там Кострома? Из Столицы я, понятное дело. Но ведь даже не проверили! И про веревку, что мне давно обещали, напрочь забыли. Ты хоть понимаешь, в чем дело?
– Кажется, да. Я им нужен, Николай. Ты будешь в Симферополе заложником.
– Вот контра! Ну, чего делать будем, родич? А я ведь понял, кто ты, – добавил он не без гордости. – Ты дядьки Матвея сын, стало быть, брат двоюродный.
– У меня отчество – Андреевич, – вздохнул Келюс. – А делать… Слушай!
Он помолчал, собираясь с мыслями. Объяснить происходящее молодому комиссару было не так легко.
– Месяцев девять назад белые и красные начали получать новое оружие. Вместе с оружием стали прибывать добровольцы. У белых они считаются представителями Антанты, у вас, наверное, друзьями из Коминтерна. В народе их зовут марсианами…
Взгляд деда стал внимательным, глаза прищурились, рука, державшая недопитую чашку, застыла.
– Месяца два назад помощь красным перестала поступать, и белые уже подходят к Туле…
– Ниче, мы готовы, – усмехнулся дед. – Получат раза!
– Это оружие поступает не обычным путем. Не морем и не по железной дороге…
– Знаю, – вновь перебил его Лунин-старший, – на съезде выступал товарищ Троцкий. Главная тайна пролетариата – Канал. Его уничтожили агенты мирового империализма.
– Остался один Канал – у белых. Если его перекрыть, война кончится.
– Не-а, – уверенно заявил комиссар, – не кончится. Мы – за Мировую; чтобы во всем мире, значит! Но насчет Канала ты прав. Только кто его перекроет?
– Я…
Келюс помолчал и добавил:
– И ты мне должен помочь.
– Слушаю тебя, товарищ Лунин, – чуть помедлив, кивнул дед.
– Ты заложник, белые хотят, чтоб я им помогал…
– Это ты брось! – Дед нахмурился. – Это буржуазная мораль. Пусть со мной чего угодно делают! Келюс вздохнул, развел руками.
– Так я ведь буржуй, сам же говорил! Пока ты будешь у них, я ничего не смогу придумать.
– Понял, – шепнул комиссар. – Приеду в Симферополь – и дам деру. Ищи ветра!
– Нет! – Николай быстро оглянулся. – Ты должен бежать послезавтра утром – не раньше и не позже. Иначе они могут меня не отпустить.
– Так точно! – В глазах деда загорелись веселые огоньки. – Послезавтра утром. Эх, оружие бы!.. Слушай, – внезапно встрепенулся он, – а ты сам, родич, никак на смерть идешь?
– Не знаю, – честно ответил Келюс. – Подожди-ка… Он прошел в комнату и, вытащив из-под кровати рюкзак, достал старый дедов браунинг. Потом, подумав секунду, нерешительно взял со стола листок с фессалийским заклинанием.
– Ух ты, именной! – только и вздохнул дед, увидев пистолет. – Твой? Да ты, родич, герой!