— Какой бы ни был, но на таких как вы меня хватит, — негромко, но веско, сообщил я Малфою, успевшему за короткие мгновения этой демонстрации остолбенеть, побелеть и одновременно покрыться потом.

Резко перейдя на легкомысленный тон, чем заставил его ещё раз вздрогнуть, сообщил, отходя на пару шагов и наблюдая, как поднимаются злющие, но не спешащие бросаться угрозами слизеринцы:

— А так, ты хорошую шутку рассказал. Я тоже посмеялся.

Отвернувшись и засунув руки в карманы мантии, я направился в противоположную от них сторону. Больше со слизеринцем разговаривать было не о чем.

Но тут неожиданно наткнулся на пару девчонок-гриффиндорок, словно примёрзших к полу и смотрящих на меня глазами размером с чайные блюдца. Сам, невольно, остановился. Нет, слышать нас они не могли, но вот видели прекрасно. Что они поняли из увиденного, какие выводы сделали? Мне было совершенно непонятно. Но эти расширенные, неверящие глаза…

— Де… — я только было попытался что-то сказать, объяснить, как ученицы рванули бежать так, что только мантии мелькнули у меня перед глазами. Да, дела, я остался стоять, понимая, что гоняться за ними дело бесполезное. Оставалось надеяться что бурная девичья фантазия не нарисовала чего-то совсем уж дикого.

А тут ещё и Малфой проснулся, стоило девчонкам сдриснуть.

— Эй, Уизли, — голос беловолосого поднабрал уверенности, но в конце всё же «дал петуха».

— А ты что, решил, что такой крутой? Можешь вот так подойти, вопросы задавать, угрожать? А?

Мальчик… Мои губы растянулись в кривой ухмылке. Обернувшись, я придавил тяжёлым взглядом всех троих.

— А что, ты какой-то особенный, что к тебе надо по-особенному подходить?

— Да, я Малфой, — гордо задрал подбородок Драко, открывая цыплячью шею.

— Ты личинка Малфоя, — сказал, как сплюнул, я.

— Вот папа твой — Малфой, а ты пока никто. Паразит на заёмной славе и богатстве. С чего тебя уважать? И бояться тебя?

Я подходил шаг за шагом, роняя тяжеловесно рубленые фразы.

— Ты стоял когда-нибудь против врага? Пожирателя, не пожирателя — разницы нет. Один на один? Играя с ним в салочки, но только ставка в той игре — жизнь. И только от тебя зависит чья: его или твоя? Смотрел ему глаза в глаза? Вижу, что нет, — подойдя снова, я не стал заново разгонять насупившихся и напрягшихся «телохранителей», ограничился плевком им под ноги.

— Заработай сначала уважение сам, а потом уж требуй его от других.

Больше не сказав ни слова и коря себя за несдержанность, я вернулся в гостиную Грифов. Не обращая внимания на косые взгляды, прошёл к огню, встал, молча разглядывая трепещущее пламя.

Чёртов Малфой. Заставил меня раскрыться, вот с хера ли мне понадобилось навыки рукопашного боя демонстрировать?

Девчонки ещё эти. Тоже не весть чего наплетут, а мне разгребать. Чёрт, чёрт, чёрт.

Но оказалось, что я в корне недооцениваю ситуацию. И просветил меня в этом мой единственный товарищ Шимус.

Непривычно тихий, он подошёл, встал рядом, и, смотря на меня странным взглядом, сказал:

— Тут среди девчонок слух прошёл, что тебя видели с Малфоем.

А я мысленно застонал, началось. Но Финниган на этом не закончил.

— Они говорят, что вы буквально немного поговорили, а потом ты как дикий зверь кинулся на них, раскидал Креба с Гойлом и так приложил белобрысого, что тот к стене отлетел, чуть не убил их всех.

Я замер, тихо охреневая от услышанного, оглянулся, диким взглядом окидывая гостиную. Увидел десятки вылупившихся на меня глаз, и понял, что самое весёлое только начинается.

Уже в комнате, когда я рассказал Финнигану как всё было на самом деле, он изумлённо присвистнул и по-новому на меня взглянул.

— Ну ты даёшь, дружище, — качнул недоверчиво головой. — Обалдеть.

Опёршись локтем о кровать, сказал, с уважением глядя на меня:

— А я-то думал, круче того, что ты устроил на чемпионате, не будет. Но такого не ожидал. Говоришь, уронил этих двоих? Блин, я бы и галеона не пожалел, чтобы увидеть рожу Малфоя в тот момент.

Я стоически вздохнул.

А Шимус мечтательно произнёс:

— Вот бы и мне этого сморчка белобрысого так шугануть, и жизнь, считай, прожита не зря.

— Угу, — я кашлянул. — Чтобы и тебя посчитали больным кровожадным ублюдком, который бросается на окружающих?

— Да ну, не преувеличивай, — самый отъявленный распиздяй Академии беспечно махнул рукой. — Ерунду болтают только некоторые, а большинство слизеринцев терпеть не может. Узнают, что белобрысый на это напросился, сами сливочного пива тебе поставят.