Уже дома, за столом, когда мать, квохча надо мной, как курица-несушка, суетилась, подкладывая лучшие куски на тарелку, я, промокнув салфеткой уголки губ, посмотрел на Артура и сказал, тихо, но так чтобы все слышали:

— Пап, я решил что хочу быть аврором.

— Э-э-э, — очередная газета легла на стол, а я встретился с удивлёнными глазами отца. Но он вдруг усмехнулся, и, сложив газету (небывалое дело), ответил степенно: — Ну, дело хорошее. Нужное. Важное. Но ты понимаешь, что и требования, и ответственность там очень высоки?

— Понимаю, пап, — я был как никогда серьёзен.

— Сынок, — губы Молли задрожали, она готова была расплакаться.

— Это же очень опасно, мы тебя едва не потеряли, а ты снова хочешь рисковать своей жизнью. Ты даже не знаешь, как там. Вон Грюм, известный мракоборец, на нём же живого места нет, сколько раз под смертью ходил, а скольких похоронили, от некоторых даже праха не оставалось…

— Мам, успокойся, — я смотрел чуть отстранённо и имел что сказать по данному поводу. — Во-первых, до этого ещё четыре года, а во-вторых, есть у меня смутное ощущение, что за палочки всё равно скоро придётся взяться и отсидеться не удастся никому.

Артур с Молли растеряно, и вместе с тем тревожно, переглянулись и не нашли что мне на это ответить.

Тут вдруг сзади на мои плечи упали две крепких руки. Я оглянулся, а тихо подкравшиеся ко мне близнецы хором возвестили, вид имея торжественный и слегка хитроватый:

— Объявляем во всеуслышание: ты наш самый крутой брат и мы клянёмся тебя больше никогда не дразнить и над тобой не подшучивать!

Но всю эпохальность момента разрушил следующий комментарий, сказанный доверительным полушепотом остальным:

— А то жить ещё охота-а.

— Мальчики, что вы такое говорите!? — возмутилась маман. А два придурка весело заржали. Сели по обе стороны от меня, приобняли за плечи, и Фред заметил, выхватывая у меня из тарелки кусок и принявшись смачно его пережёвывать:

— А ты знаешь, Рончик, что на аврора надо сдать зельеварение на отлично?

— Знаю, — наблюдая, как моя тарелка стремительно пустеет, со странным чувством удовлетворения, ответил я.

— И тебя это не пугает? — нарочито чавкая, поинтересовался уже Джордж.

— Нисколько. Пойду к Снейпу и попрошу готовить меня по отдельной программе, — вилкой пригвоздив к тарелке последний, самый большой кусок, я пресёк окончательное разграбление.

— Ну, мы же говорили, что наш брат самый крутой! — снова хором заявили два углумка.

— Ладно, я к себе, — зажевав остатки сохранённого обеда, я поднялся из-за стола, стряхнув с себя руки братьев, и, повернувшись, снова наткнулся на странный и чуточку испуганный взгляд Джинни, которая, замерев, стояла в проходе, слушая наш разговор.

Опустив глаза, она, молча, прошла мимо меня, садясь за стол. Стараясь на меня больше не смотреть, уткнулась в тарелку, а я, пожав плечами, пошёл на лестницу. Поведение сестры меня немного беспокоило, пусть и самую чуточку. Вряд ли она, когда-нибудь, могла стать мне помехой в чём-то. Но оставлять ситуацию на самотек не хотелось. Побасенку про гвоздь и подкову из-за которых была проиграна битва, я помнил.

А Хогвартс уже замаячил на горизонте. А, значит, турнир Трёх Волшебников и Крауч-младший в личине Грюма. И рад бы раскрыть его, но я хотел пока повременить. Были у меня свои планы, да, были, но до их реализации было ещё далеко. Сейчас стоило настраиваться на другое, на усиленное подтягивание себя в знании магических дисциплин. Нет, я не считал, что за месяц чтения по вечерам учебников, обгоню всё и всех, процесс явно займёт пару лет, но вот именно боёвку отработать мне нужно было быстро, выбрать десяток убойных заклятий и наработать до автоматизма. Этому я и собирался посвятить в том числе и остаток времени до Хога.

И да: Аве, Цезар, моритури тэ салутант!

Большие часы на вокзале Кингс-Кросс показывали без пятнадцати восемь, когда мы всем семейством выгрузились из батиного авто и, нагруженные вещами, направились к платформе девять и три четверти.

Ну как, нагруженные, в основном, увешанные скарбом были близнецы, я же, первым делом, с полученных денег, разжился аккуратным саквояжем с чарами расширения внутреннего пространства. Он-то сейчас приятно и оттягивал мою левую руку. Всё необходимое лежало в нём, в том числе и старые учебники за первый и второй курсы. За третий были у Джинни, но грабить сестру я не стал, мне бы с тем что есть разобраться.

Она тоже шла рядом, одетая в лёгкое платьице и ажурную вязанную кофточку. На сгибе локтя висела достаточно объёмистая сумочка с такими же, как у меня, чарами. С новой причёской и совсем незаметным макияжем на лице, она уже не производила впечатления замарашки, нет, это была молодая девушка, пускай ещё только вступающая в пору созревания, но обещающая стать очень и очень привлекательной дамой.

Увидев мой взгляд, она несмело улыбнулась, смутившись и опустив глаза. Я улыбнулся в ответ. Ещё раз мысленно похвалил себя, что не пожалел для младшенькой обновок и сумочки. Что-то сломалось между нами, какая-то стена отчуждения, я больше не вызывал у неё недоверия и страха.