— Кто это?

— Моя девушка. Лейла.

— Почему она так шумит?

— Мне пришлось привязать ее к кровати.

Мужчина вскидывает бровь.

— Она доставит нам проблем?

Я мотаю головой.

— Нет. Просто она злится на меня, но ваша помощь мне нужна не с ней. Мне нужна помощь с Уиллоу.

— Где Уиллоу?

— Она здесь. Но Лейле нужно отдохнуть. Я пока не хочу ее использовать, поэтому отвечу на любые ваши вопросы, пока вам не потребуется спросить о чем-то саму Уиллоу.

Мужчина подходит к кухонному столу и ставит на него портфель. Затем открывает его и достает оттуда диктофон.

Я не знал, что все мои слова будут записаны на пленку.

У меня наверху сидит привязанная к кровати девушка, и я не знаю об этом человеке ничего, кроме ника UncoverInc. А он будет записывать все, в чем я собираюсь признаться?

— Откуда мне знать, что я могу вам доверять? — спрашиваю я, рассматривая диктофон.

Мужчина бросает на меня взгляд.

— Вариантов-то у вас нет, не так ли?

Глава 22

Я рассказал ему все, что смог вспомнить, вплоть до того момента, как он сел за этот стол.

— Так… вот мы и здесь, — говорю я. — Что посоветуете? Как нам помочь Сейбл найти покой?

— Вы так уверены, что Сейбл имеет к этому какое-то отношение. — Мужчина обращает внимание на Уиллоу. — Вы когда-нибудь вселялись в тело Лидса?

— Нет, — отвечает она. — Только Лейлы.

— Думаю, вам стоит попробовать. Я бы хотел посмотреть на ваши воспоминания в сравнении, когда вы будете в его голове.

Уиллоу с беспокойством смотрит на меня. Кажется, ей не по себе от этой мысли.

— Я не стану этого делать, если ты не хочешь.

— Я не возражаю. — Правда, не возражаю. Я согласен на все, что, по его мнению, поможет нам выйти из сложившейся ситуации. И, сказать по правде, мне было любопытно, каково это. Что чувствует Лейла, когда это происходит с ней.

Уиллоу встает.

— Если перейду в тело Лидса, мне придется выйти из Лейлы. Нужно снова ее привязать.

Пока мы поднимается в спальню, между нами сквозит нервное напряжение, потому что мы собираемся сделать то, чего не делали никогда прежде. То, что даже не помышляли делать.

Уиллоу садится на кровать и смотрит на меня, когда я тянусь за веревкой, одним концом все еще привязанной к кровати.

— Ты уверен?

— Мне скрывать нечего, Уиллоу. Все хорошо. Может, это даже поможет. — Я оборачиваю веревку вокруг ее запястий и начинаю связывать.

— Как это может помочь?

— Не знаю, — пожимаю плечами я. — Но он такой, как ты. А не как я. Он знает больше, чем мы с тобой вместе взятые, так что придется просто довериться ему. Это все, что нам осталось.

Она вдыхает и с выдохом покидает тело Лейлы.

Девушка тяжело припадает к изголовью кровати.

— Только не снова, — говорит она разбито. — Почему это происходит? — Выражение ее лица отражает муку. Я заставляю себя отвести взгляд.

— Я не знаю, — тихо отвечаю я. — Но сожалею, что это происходит. — Я направляюсь к выходу, и Лейла кричит мне вслед, но я не могу оставаться и слушать ее мольбы. Заперев за собой дверь, я иду вниз.

— Где мне сесть? — спрашиваю я у мужчины.

Он жестом указывает на стул, на котором я сидел все это время.

— Это место вполне подойдет. — Он протягивает руку. — Дайте мне ваш телефон. Я запишу разговор, пока она будет в вашем теле, и покажу вам запись, когда все закончится.

Я толкаю к нему свой телефон, и он ставит его, подперев портфелем. Наводит на меня камеру и включает запись. Я делаю неспокойный вдох. И глядя в телефон, говорю:

— Я готов, Уиллоу.

Ощущения длятся всего секунду.

Будто порыв ветра со свистом проносится в голове. Все происходит быстро, в мгновение ока, но я понимаю, что прошло какое-то время, потому как, открыв глаза, я все также смотрю в телефон, но минуты на записи изменились. Вместо нескольких секунд на ней отображаются три минуты. Похоже на анестезию перед операцией. Ты в сознании, а потом снова в сознании, но ничего не помнишь о том, что было в промежутке.

— Все уже случилось? — спрашиваю я, глядя на мужчину.

Он смотрит на меня с прищуром, будто решает сложное уравнение. Потянувшись, он останавливает запись на телефоне.

Я подпираю подбородок руками, потрясенный простотой и вместе с тем значительностью произошедшего. Чувство было странным, но не всецело чуждым. Кто-то мог бы принять его за приступ головокружения.

Я вспоминаю каждый раз, когда Уиллоу проделывала это с Лейлой. Как же страшно, вероятно, было Лейле только приступить к еде, а в следующий же миг увидеть перед собой пустую тарелку.