Я мотаю головой.

Это означает, что Лейла мертва.

Это означает, что Лейла заточена в этом доме в полном одиночестве.

У меня подкашиваются колени, и я хватаюсь за стол. Пытаюсь придумать, как бы опровергнуть его теорию. Теперь я уже сам не знаю, какую из версий мне бы хотелось считать правдивой.

— Мне нужно больше доказательств, — заявляю ему я.

Мужчина жестом указывает на мой стул, и, подойдя к своему месту, я сажусь обратно. Делаю глоток воды, чувствуя, как пульс бьется в горле.

— Вам известна степень потери памяти Лейлы после аварии? — спрашивает он.

Я пытаюсь вспомнить, что могу, но и вспоминать особо нечего. Ей не нравится говорить о событиях той ночи, а я стараюсь не говорить о прошлом слишком много, потому что не хочу напоминать ей о потере памяти. Я качаю головой.

— Я не расспрашивал ее об этом, потому что мне не по себе. Но я замечал, что она забыла кое-что. Например, когда я упомянул название гостиницы по пути сюда, она будто бы не помнила об этом месте, пока я ей не напомнил.

— Если душа Сейбл овладела телом Лейлы, ей было бы непросто сразу же получить доступ к ее воспоминаниям, потому что ей они не принадлежат. Они там, в ее сознании, но к ним сложно подобраться, когда дух не переживал событий, запечатленных в воспоминаниях.

— Но разве Лейла не знала бы, что она Сейбл? — спрашивает Уиллоу. — Воспоминания Сейбл тоже там, у нее в голове. Очнувшись после операции, она бы поняла, что оказалась не в том теле, так ведь?

— Необязательно, — возражает он. — Как вы и сказали, когда были в ее голове, ее воспоминания беспорядочны. Причиной может быть то, что умирая, человек не уносит с собой все черты своей личности.

Я наблюдаю, как Уиллоу обдумывает его слова. Выглядит она такой же озадаченной и недоверчивой, каким чувствую себя я.

— Вероятно, что, очнувшись после операции, она ощутила себя не на своем месте. В замешательстве. Возможно, ей даже было не по себе смотреть в зеркало, потому что она могла не отождествлять себя с человеком в отражении. Все это замешательство, которое списали на амнезию, вероятно и питало ее тревогу и панические атаки. — Мужчина с минуту задумчиво постукивает пальцами по столу. Я пристально смотрю на его пальцы в ожидании, когда он предоставит больше доказательств. Прекратив движения руки, он встречается взглядом с Уиллоу. — Были ли другие воспоминания, которые Лейле было сложно вспомнить, помимо названия гостиницы?

Я вспоминаю все, что могло бы стать подсказкой. Все, что было утрачено в памяти Лейлы за последние шесть месяцев и списано мной на амнезию. Останавливаюсь на недавних событиях, которые свежи в моей памяти.

Я поворачиваюсь и смотрю на Уиллоу.

— Какое самое смертоносное время дня?

— Одиннадцать утра, — тотчас отвечает она.

Ее ответ заставляет меня замереть.

Когда я заговорил об этом на прошлой неделе, Лейла вела себя так, будто понятия не имеет, о чем я говорю. Но Уиллоу могла подслушать наш разговор на кухне, поэтому это мало что доказывает.

— Черт. — Я зажмуриваюсь, пытаюсь придумать что-то еще, что в последнее время ускользнуло из памяти Лейлы. Что-то, чего Уиллоу не могла слышать.

Я вспоминаю разговор, который состоялся между нами в Большом Зале на той неделе. Я упомянул книгу, которую читал, но Лейла не знала, о чем я говорю. Тогда я просто сменил тему и не сказал ей названия книги, так что Уиллоу не должна его знать.

— Какую… какую книгу я читал вечером, когда должен был уехать в…

Уиллоу перебивает меня:

— «Признания опасного человека». Книга о ведущем телешоу, который утверждал, что был киллером. — На прошлой неделе Лейла ничего из этого вспомнить не смогла. — Ты сказал мне, что читаешь электронные книги, потому что бумажные занимают слишком много места в багаже.

Я тотчас поворачиваюсь посмотреть на Уиллоу.

Все кусочки головоломки словно начинают вставать на свои места, и я не понимаю, то ли мне хочется броситься на пол от боли, то ли заключить ее в объятья. Но, прежде чем я поступлю так или иначе… у меня остался последний вопрос.

— Если ты Лейла… ты знаешь ответ. — Мой голос полон страха. Надежды. — Каким было твое первое впечатление обо мне?

Она судорожно вздыхает.

— Ты выглядел так, будто тебе нечего терять.

Я не могу пошевелиться. Это слишком.

— Твою мать.

Она наклоняется и прижимает ладонь ко лбу.

— Лидс. Эти воспоминания о том, как вы с Лейлой познакомились здесь. Поцелуй в бассейне, песня, которую ты ей пел… это я? Это мои воспоминания?