Отвечая, она продолжает смотреть в камеру:

— Ты не можешь сбежать, Лейла. Лучше просто все переждать как можно спокойнее.

На этом я подхожу к телефону и останавливаю запись.

— Она испугается, когда увидит ее, — замечает Уиллоу.

— Она уже напугана. — Я выключаю свет, но близящийся рассвет не дает комнате погрузиться в кромешную темноту. Мы не спали всю ночь. Я задергиваю шторы. — Постарайся заснуть. Я разберусь с ней, когда она проснется.

Уиллоу кивает и опускает голову на привязанные веревкой руки.

— Постараюсь, — отвечает она чуть слышно.

***

Она заснула около получаса назад. Я переставил камеру видеонаблюдения из Большого Зала в спальню. Так я смогу присматривать за Лейлой, если понадобится спуститься на первый этаж.

Я сижу в кресле рядом с кроватью с того самого момента, как Уиллоу уснула, но держать глаза открытыми оказалось непростой задачей. Я хочу быть рядом с Лейлой, когда она проснется. Она будет напугана. В ужасе.

Веки начинают опускаться, как вдруг мне приходит оповещение на телефон. Я вздрагиваю на месте и смотрю на Лейлу. Сигнал не разбудил ее.

Мне пришло новое уведомление с форума. Я в спешке вожу пальцами по экрану, чтобы разблокировать телефон, и, кликнув по уведомлению, читаю сообщение.

«Я уже в пути».

Вот и все сообщение. Он даже ни о чем не спросил. Я испытываю облегчение, и вместе с тем не знаю, чего ожидать. Кого ожидать. Когда его ожидать.

Я закрываю глаза, прижимаю телефон ко лбу и шумно выдыхаю воздух из легких, которые словно затвердели. На меня давит груз всех событий, произошедших с тех пор, как я появился в ее жизни. Я ощущаю каждую его каплю, будто все мои неверные решения спрессовались в бетонный блок, и теперь этот блок давит мне на грудь.

Лейла издает удивленный вздох и кричит.

При виде начинающейся паники груз на моей груди увеличивается вдвое.

Она бешено озирается по сторонам. И кричит снова, увидев, что привязана к кровати. Она трет запястья друг о друга в попытке освободиться от веревки, но та не поддается.

Я осторожно прижимаю ладонь сбоку ее головы, чтобы она повернулась посмотреть на меня, но она уже в режиме «дерись или удирай». Упирается пятками в матрас, пытаясь отодвинуться от меня подальше, но ей некуда отползать.

— Все хорошо, все хорошо, — тихо повторяю я. — Не бойся.

Она жадно хватает ртом воздух, будто в комнате его недостаточно. Опять плачет. Каждая слеза, стекающая по ее щеке, словно удар ножом мне в сердце.

Возможно, мои чувства к ней уже не те, что прежде, но я по-прежнему ее люблю. И не желаю ей зла, пусть даже сейчас может казаться иначе.

Момент наполнен нездоровой иронией. Сейбл принесла в жизнь Лейлы много горя и боли. А сейчас Лейла страдает снова, чтобы помочь Сейбл.

Оно того не стоит. Я ни капли не должен беспокоиться или испытывать желание помочь Сейбл, но в моем понимании я помогаю не Сейбл. Я помогаю Уиллоу.

Мысль абсурдна, но мои решения словно не находятся всецело в моей власти. Все так, иначе я не принимал бы сейчас столь дерьмовое решение.

Я забираюсь на кровать рядом с Лейлой и обнимаю ее, понимая, что она нуждается в утешении, сколь бы напугана сейчас ни была. Или я нуждаюсь в том, чтобы утешить ее. Так или иначе, я обнимаю ее и держу, пока она бьется в истерике. Обнимаю, пока она не изматывается от криков, мольбы и плача и не успокаивается на достаточно долгий промежуток времени, чтобы я мог говорить без преград с ее стороны.

— Мне нужно кое-что тебе показать. Как только покажу, ты поймешь, почему привязана к кровати.

Она даже не смотрит на меня. Плачет слезами отчаяния, будто я лишился рассудка, и она ничего не может с этим поделать. Я открываю видеозапись и держу телефон перед ней. Она демонстративно отводит взгляд.

Я включаю запись, но она не смотрит на экран. Увеличиваю громкость до максимума, чтобы она могла расслышать мои слова сквозь плач. Лейла упрямо смотрит в потолок, пока не слышит себя на записи.

Услышав, как ее голос произносит имя Уиллоу, она опускает взгляд на экран. Лейла в немом ужасе наблюдает воспоминание о себе, которого сама не помнит.

И тут она кричит. Никогда в жизни не слышал такого крика.

От этого звука мое сердце раскалывается надвое.

Глава 21

После того, как я показал Лейле видео, она была в ужасе, смятении и стала еще более агрессивна по отношению ко мне. Прошло уже полтора дня с тех пор, как она посмотрела запись, и до сих пор она кричит наверху. Ее голос уже охрип. Недолгие вспышки истерики сменяются приступами ярости, после которых у нее вообще не остается сил что-либо чувствовать. И каждый час она переживает весь спектр эмоций.