Уиллоу мотает головой.

— Нет. Я испытала облегчение, потому что чувствовала, будто… Я скучала по нему. К Лейле я ничего не испытывала. Только к Лидсу.

— И вы испытали это чувства до того, как впервые вселились в тело Лейлы?

Уиллоу кивает.

Я понятия не имел, что она что-то почувствовала, когда мы приехали сюда. Но это мало что значит. Сейбл при жизни тоже думала, что испытывала ко мне чувства, так что есть определенная логика в том, что эти чувства перенеслись туда, где она пребывает сейчас.

Уиллоу потирает манжеты на запястьях. Я замечаю, что мужчина устремляет взгляд на ее руки. Пристально на них смотрит.

— Как долго вы держите Лейлу в плену? — спрашивает он.

— В плену — это сильно сказано, — встреваю я.

Мужчина переключает внимание на меня.

— Как иначе вы бы это назвали?

Я пытаюсь придумать другой вариант, но не могу. Он прав. Мы удерживаем Лейлу против ее воли, и в мягких выражениях наши действия не опишешь.

— Мы связали ее вскоре после того, как я обратился к вам за помощью.

— Вы развязываете ее, когда Уиллоу вселяется в нее? — спрашивает он меня.

— Да, но сомневаюсь, что мы сможем долго ее использовать. За минувшие несколько дней она поспала считанные часы.

— Что происходит по мнению Лейлы? — Он смотрит на Уиллоу. — Она уже знает о вас?

— Лидс пытался объяснить ей, почему она не может уйти, но ее это не успокоило. Поэтому… мы подумали, что лучший способ все ей объяснить — это показать.

На сей раз детектив обращается ко мне.

— И как именно вы это сделали?

Глава 19

Не знаю, как ее теперь называть. Уиллоу или Сейбл.

Сейбл звучит как оскорбление. Мне сложно даже мысленно произнести это имя, не поддавшись при этом наплыву негативных эмоций.

Даже теперь, учитывая, что мне известно, Сейбл, которую я знал, и Уиллоу, которую знаю сейчас, кажутся мне двумя разными людьми. Возможно, Уиллоу права, и в этой реальности она просто Уиллоу. Она не та, кем была в прошлой жизни.

Буду и впредь называть ее Уиллоу, потому что не могу заставить себя обращаться к ней как к Сейбл.

Когда мы сегодня вернулись в дом, я устремился прямиком к ноутбуку и открыл переписку на форуме. Написал: «Нам нужна ваша помощь».

Больше я ничего писать не стал. Этот человек уже откуда-то знает, где мы находимся, поэтому приедет, если будет возможность. А если ему потребуется больше информации, спросит сам. Не хочу давать ему лишние подробности.

— Она будет в панике, когда проснется, — замечает Уиллоу. — Тебе, наверное, лучше принести ее лекарства из машины на всякий случай.

— Отличная мысль. — Я возвращаюсь к машине и забираю оба чемодана. Захлопнув крышку багажника, я смотрю на дом. Вижу Уиллоу через огромные окна эркера на кухне. Она мечется туда-сюда, нервно покусывая ноготь на большом пальце. Я наблюдаю за ней с минуту, размышляя о том, что будет, когда Лейла проснется.

Как я ей все объясню?

Стоит ли рассказать ей правду?

Сомневаюсь, что смогу убедить ее, будто все случившейся этой ночью ей приснилось, да и говорить ей, что намерен остаться здесь еще дольше, я не испытываю большого желания. Буду решать по ситуации. Это все, что я могу сейчас сделать. Не могу же я обзвонить знакомых и спросить совета, как лучше удерживать мою девушку против ее воли, чтобы моя подруга-призрак могла использовать ее тело.

В этой ситуации придется действовать по обстоятельствам.

Вернувшись в дом с чемоданами, я включаю систему безопасности. Потом в сопровождении Уиллоу поднимаюсь на второй этаж. Мы разбираем чемоданы и стараемся разложить вещи в точности так, как они лежали до сборов. Если уж я собираюсь убеждать Лейлу, что недавние события ей приснились, нужно, чтобы все выглядело так, будто мы вообще не собирались уезжать.

Когда я возвращаюсь в спальню, расставив туалетные принадлежности Лейлы на столике в ванной, Уиллоу сидит на кровати. Она прислонилась спиной к изголовью, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

— Что ты ей скажешь, когда она проснется? — спрашивает Уиллоу.

— Пока не знаю.

Она кивает, плотно поджав губы. Я подхожу к кровати и сажусь. Она опускает голову на колени и смотрит на меня. Свернувшись калачиком, она выглядит такой маленькой. Такой хрупкой.

Может быть, я и решил остаться и помочь ей по той причине, что никогда не ощущал в ней угрозы. По крайней мере, в этом доме. Даже несмотря на то, что мне стало известно, я не могу заставить себя ее ненавидеть. Не могу даже сожалеть о чем-то из случившегося. Мне нравилось проводить здесь с ней время, кем бы она ни была в прошлом. Я по-прежнему чувствую, что меня тянет к ней.