Я по-прежнему предпочитаю Уиллоу Лейле, и даже осознавая, насколько это ненормально, ничего не могу поделать со своими чувствами, сколь бы сильно мне ни претило их испытывать.

— Мне лучше не спать, пока спишь ты? — спрашиваю я.

— Не думаю, что это необходимо. Лучше тебе тоже постараться поспать.

— А если она проснется, пока я еще сплю?

— Я не засну, даже если заснет Лейла. Если она проснется, я дам тебе знать. Если будет нужно, я вновь вторгнусь в ее тело, но только если придется.

Мы ложимся и накрываемся одеялом.

Мне хочется обнять ее, потому что у нее испуганный вид. Но слишком многое между нами произошло, чтобы я мог это сделать. Сколь бы сильно ни было мое иррациональное влечение к ней, из-за того, что стало мне известно, я не могу поцеловать ее, как сделал это вчера.

Уиллоу будто и не ждет этого от меня и закрывает глаза.

— Доброй ночи, Лидс, — говорит она чуть слышно.

***

Я просыпаюсь от яростной встряски, будто мое тело затолкали в сушилку. Чувствую руки на своих плечах. Кто-то тянет меня за футболку. Веки до того тяжелые, что кажется, размыкать их придется пальцами.

— Лидс! — Мои глаза наконец открываются, когда она произносит мое имя. Я резко сажусь на кровати. Лейла включила лампу и стоит сейчас рядом со мной. Теперь она тянет меня за руку. — Что-то не так, — шепчет она в панике.

Она пытается поднять меня с кровати, но я не поддаюсь. В итоге отпускает мою руку и идет к комоду. Достав пару джинсов, натягивает их на ноги.

— Со мной что-то не так, Лидс. Нужно уезжать. Я не хочу здесь быть.

Я стараюсь отвечать ей ровным голосом.

— Тебе приснился кошмар, Лейла. Ложись обратно в постель.

Она смотрит на меня так, будто я ее оскорбил. Делает два стремительных шага вперед.

— Мне это не приснилось! — Она произносит последнее слово возмущенно, но затем отводит взгляд, будто смущенная собственной вспышкой эмоций. — Мне это не приснилось, — бормочет она.

Я встаю с кровати и подхожу к ней.

— Все хорошо, Лейла. Я рядом. — Пытаюсь ее обнять, но она отталкивает меня и тычет пальцем мне в грудь.

— Ты знаешь, что не хорошо! Ты был там сегодня! Ты тоже пытался уехать! — Она прижимает ладонь ко лбу, и поворачивается кругом, лихорадочно озираясь по сторонам, пока ее взгляд не останавливается вновь на мне. — Что происходит? Я схожу с ума?

Живот сводит от чувства вины из-за того, в каком направлении движутся ее мысли, но я никоим образом их не опровергаю. Возможно, лучше, если она будет думать, что сходит с ума. Правду ей будет сложно принять.

Но разве правильно позволить ей думать, что она теряет рассудок?

Лейла неотрывно смотрит на меня несколько долгих тревожных секунд, будто знает, что я утаиваю. Между нами зарождается недоверие. Лишь мимолетный проблеск, когда ее глаза темнеют на краткий миг, словно она сомневается, что я на ее стороне. Но я не успеваю ответить на ее немой вопрос, потому что она мчится прочь из спальни и бежит вниз по лестнице.

Она пытается уйти.

Она не может уйти.

Я мчусь за ней. Обгоняю ее. Оказываюсь у парадной двери раньше нее и прижимаюсь к ней спиной, раскинув руки в стороны.

— Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии. Ты не в себе.

Лейла мотает головой едва заметными резкими движениями, а ее глаза наполняются слезами и страхом. Она бросается в кухню. Я иду следом и вижу, что она берет нож с доски и, обернувшись, неистово машет им в мою сторону.

— Дай. Мне. Уйти. — Ее голос звучит низко и угрожающе, но все равно дрожит.

Она лихорадочно трясет головой, а глаза ее наполняются слезами и страхом.

— Положи нож, — прошу я.

— Положу, когда буду в машине.

Я качаю головой.

— Я не могу позволить тебе уйти, Лейла.

— Ты не можешь заставить меня остаться! — кричит она. — Почему ты пытаешься это сделать? — Она зажимает рот ладонью, чтобы сдержать рыдания, но не опускает нож, направив его в мою сторону. — С нами что-то происходит, Лидс. Ты сходишь с ума. А может быть, я, не знаю точно, но причина в этом доме, и нам нужно убраться отсюда. Пожалуйста.

Я сжимаю шею ладонью, пытаясь придумать, что ей сказать. Как ее успокоить. Не знаю, под каким предлогом можно уговорить ее остаться, но не хочу, чтобы она уезжала в истерическом состоянии. А потом до меня доходит.