— Вкусовые рецепторы, доктор? — Антон скептически приподнял бровь.

— Типа того. Вечно унылые, тревожные, трусливые, жалующиеся на жизнь и на упущенные возможности — это «кислые». Мрачные, злые, порывистые, буйные — это «горькие» женщины.

— Фригидных тоже туда запиши! — Перебил меня Макаров, с важным видом доцента добавив ещё одно определение под общий смех молодых людей, которым моя классификация, на удивление, принесла невероятное удовольствие.

— Вполне, — кивнула, соглашаясь, пытаясь не поплыть от ласк Ящерова, который нежно целовал меня в шею, незаметно проводя языком по коже. — Ммм… так… кто там ещё? — Усмешки мужчин стали слишком заметны. Щёки запылали ещё сильнее. — Да… кхммм…

— Ящер, отвали от своей «карамельки»! Хочу послушать про «вкусных»! — Зверев недовольно свёл брови, не спуская с меня глаз.

— Меня спроси, — хрипло, со знанием дела, протянул Русик, на что Андрей и Виктор лишь возвели глаза к потолку.

— Давай, доктор Дулиттл! Не поддавайся этому совратителю, продолжай.

— Кхм-кхм… Ну, «сладкие» — это такие, как твоя подружка, — блондинка довольно ухмыльнулась, пока я не продолжила: — слишком красивые, слишком идеальные. Они быстро приедаются. Это, как если бы вам вечно ставили на стол торт вместо необходимого разнообразного сбалансированного питания. Через месяц после знакомства с такой, даже мажоры готовы умолять о «мисочке борща».

Новая волна мужского хохота разбавила негатив, взглядом пущенный блондинкой, точно стрела… благо визуальная.

— Продолжай, Наташа, — улыбнулся Виктор, ожидая определения своей «сестры» и моей подруги Леры, но до Воропаевой я ещё не дошла.

— Ну, и «солёные». К ним я отношу всех нимфоманок.

— Э…

— Что…

— Почему?!?

— Нимфоманки — это же хорошо?

Изумление друзей было настолько искренним, что я рассмеялась.

— Хорошо, — согласилась, широко улыбнувшись. — По началу, даже очень хорошо, но в большом количестве «солёное» вредно и даже опасно для организма.

Гомерический мужской гогот поднял мою самооценку на новый уровень, и я окончательно расслабилась в мужской компании, больше не реагируя на мрачные взгляды фанаток стритрейсеров.

— Ты говорила, что Смирнова — «вкусная»… — отсмеявшись, Зверев вытер заблестевшие глаза. — Что-то я про эту группу ничего не услышал.

— Потому что я отношу их к двум редким исключениям: «пресным» и «вкусным». «Пресные» — это нелюбимые. Неправильный мужской выбор из-за гордости, жадности, глупости и так далее по списку мужской придури… ай!

— Не говори о представителях мужского пола с таким пренебрежением, милая — пояснил Руслан причину возникновения засоса на моей шее, получая тут же локтем в ребро, от чего охнул с несчастным видом.

— Так вот! Неправильный мужской выбор спутницы жизни, сделанный из-за гордости, жадности, глупости и так далее по списку мужской придури, превращает женщину в «пресную». Только так она, до этого принадлежащая любой из четырёх предыдущих групп, может стать ею. — Мужчины, которые приблизились вплотную к своим тридцати годам, уже не смеялись. А вот мне стало смешно. — «Вкусные», от противоположного — это «любимые». Такие женщины могут быть разными одновременно: сладкими, солёными, горькими, кислыми — одним словом «вкусными». Они с огромным удовольствием подстраиваются под своего мужчину. Видели мультфильм «Рататуй»? Где крыса рассказывала о фейерверке вкуса, когда пробовала сыр и виноград одновременно? Примерно то же самое с «вкусными».

— Ты думаешь, Смирнова кем-то любима? — С тревогой в голосе спросил Зверев, как ребёнок, выдавая все внутренние страхи, как на ладони, будто у психолога на сеансе, проявляя доверие.

«А он мне начинает нравиться»!

— Да, — уголки губ самовольно сложились в коварную улыбку, — Я не просто думаю, я это вижу.

На один миг, на лице Андрея Зверева промелькнул испуг, который тут же пропал, скрывшись за хищной улыбкой.

Антон Макаров неприлично заржал.

— Чёёёёрт… Русик, ты в кого влюбился?! Это же гестапо!

«Влюбился»! «Влюбился»! «Влюбился»! — Это слово эхом звучало у меня в голове, даря блаженство, пока не поняла, что Ящеров напряжён сверх меры.

— Заткнись, Тоха. Тебя это не касается!

Сердце тревожно забилось в груди, когда я проследила за взглядом Русика и увидела девушку, точную копию моей мамы.

Я даже зависла на некоторое время, уставившись на жгучую брюнетку с алыми губами. Если бы цветом волос я пошла не в тёмно-русого Назара, а Киру, подумала бы, что брежу, разглядывая свой прототип.

«Жуть»!

— Это кто?

— Извини, я сейчас.

Ящеров отстранился от меня и направился в сторону брюнетки, видимо фанатки не только стритрейсера, но и сериала «Сумеречные охотники», так как в вырезе её кофты чётко виднелась тату-руна.

Резко отвернувшись от улыбки, которую источала незнакомка, заметила с каким злорадством улыбаются три девушки, сидящие напротив и наблюдающие за мной, включая голубоглазку.

Я не могла лишить себя удовольствия поиграть в «гляделки» с расфуфыренными стервятницами, радуясь, что появилась возможность выпустить пар и избавиться от нехорошего предчувствия, но и тут потерпела фиаско.