Проснулась же я далеко за полдень, в кровати и под одеялом, чувствуя на себе въедливый взгляд. Хотя нет, не взгляд – взгляды.

Открыв глаза, я едва не заорала.

– Ну наконец-то! – громко возмутилась секретарь РиАнта, придерживая какие-то папки у груди.

Сегодня женщина была облачена в темно-синее платье длиною до колен, а плечи закрывал голубой пиджак. Только напугал меня не ее наряд и даже не ее акулья улыбка, не обещающая ничего хорошего, а те пять человек, что скучковались за ее спиной.

– Вы чего тут делаете? – спросила я спросонья севшим голосом.

– Ждем, когда Ваше Величество проснется. Нам ведь запретили вас будить, – ерничала дамочка, кажется улыбнувшись еще шире. – Девушки, за дело!

Я убью РиАнта. Я обязательно убью этого модифицированного, как только выберусь из той передряги, в которую он меня втянул!

Две из пяти девушек, что прятались за спиной Кайлы, работали служанками в этом особняке, а три другие были вызваны из жутко дорогой студии красоты, что располагалась на третьем уровне. Все эти дамы вознамерились пытать меня с особой жестокостью, чтобы привести в «надлежащий» вид.

Нет, я, конечно, понимала, что спросонья совсем не красавица и в зеркало лучше вообще не смотреться, но никогда не думала, что все настолько плохо. Настолько, что меня надо приводить в порядок впятером!

Благо завтраком покормили перед пытками, а вот на мои вопросы акула развернуто отвечать не собиралась. Вообще, вопрос у меня был только один: где носит главного гада этого праздника жизни? На что я получала до отвратительности лаконичное: «Занят». С той же радостью она бы могла ответить: «Не твое дело». По крайней мере, интонации применялись те же.

После самого неудачного завтрака в моей жизни, а он действительно был таким, потому что невозможно есть, когда на тебя смотрят шесть пар глаз, меня потащили в ванную. Два, а может, и все три часа меня драили, втирали в меня всевозможные бальзамы, мази и масла и откровенно топили в бассейне, что показался мне невероятно маленьким, потому что уплыть от этих фурий никак не представлялось возможным.

Еще около часа мне делали «естественный» вечерний макияж, его же за ногу маникюр и педикюр, который в туфлях все равно никто не увидит. Отдельного внимания удостоилась прическа, которую крутили и вертели во все стороны, чтобы в конце концов волосы просто спускались по плечам этакими легкими волнами.

Слава богу, что одеться мне разрешили самой.

– Минута в минуту, – подытожила Кайла, поглядывая на овальные наручные часы, ремешок которых подозрительно отливал золотом. – Теперь вам надлежит спуститься вниз по главной лестнице. Господин Арль ожидает вас в холле.

– И все? Даже инструкций не дадите? – съехидничала я, обувая туфли, отчего стала заметно выше.

– Держите язык за зубами – бесплатный совет.

Вниз я спускалась в гордом одиночестве, если не считать двух охранников, что при моем фееричном появлении отлипли от стены коридора и тенями последовали за мной. Мне хватило выйти из спальни, чтобы услышать гул голосов и драматичную торжественную мелодию, видимо выступающую в качестве развлечения для гостей.

Страшно было до жути.

Это в министерстве модифицированных в кабинете собралось около двадцати, а сегодня в особняке присутствовали все – абсолютно все семьи имситов. И все присутствующие, скорее всего, желали меня тихо и незаметно прибить.

– Слушайте, а можно я не пойду? – уточнила я, резко крутанувшись на каблуках перед самым поворотом, ведущим на лестницу.

Молчаливые тело- и нервохранители, естественно, ничего мне не ответили. Зато ответила акула, неумолимо следующая по пятам.

– Нельзя. Или вы выйдете сами, или я вас на лестницу выпихну. Решать вам.

После такой открытой, откровенной угрозы я, естественно, плечи расправила, нос повыше задрала, гордо язык показала и прошествовала к ступенькам, стараясь смотреть на них, на ступеньки, а не в холл, который заметно преобразился.

И нет, никто не использовал дождик или мишуру, не развешивал яркие воздушные шарики или не взорвал в конце концов хлопушку. Все было до одури элегантно, торжественно, роскошно и скучно.

Длинные столы, заставленные подносами с закусками и напитками, были покрыты белоснежными скатертями. Они стояли по краям зала, опоясывая холл с трех сторон. Стулья, выставленные в несколько рядов, украсили золотыми накидками с вычурными же золотыми бантами на спинках. По правую сторону от дверей расположился помост со стойкой, похожей на кафедру. Рядом с ней на подставке завис круглый аквариум, в который набросали какие-то бумажки.

На людей, а точнее, на нелюдей лучше было бы совсем не смотреть, но взгляд то и дело цеплялся за роскошные и неординарные наряды дам, за фраки мужчин и за их глаза, что сверкали, сияли серебром. На меня смотрели, и мне это не нравилось.