Последнюю строчку письма – одно-единственное слово – он и вовсе перечитывал с какой-то шальной, неестественной для модифицированного улыбкой. Все еще помнил свое «Впрочем, попробуй», а это был ее ответ. Одной этой фразой он неосознанно предложил ей сыграть в игру, а она согласилась. Только игра эта уже не на шутку затягивалась.

Шел третий день, когда РиАнт толком и не спал. Не мог сомкнуть глаз, гадая, где может пропадать его заноза. Волновался. Понимал, что она ушла в ночь, и даже тот факт, что сделала это по своему желанию, не мог его примирить с собственной совестью.

Слишком хорошо знал, насколько опасна столица, насколько беспощадна к таким юным красавицам, у которых вместо мозгов малиновое, мать его, варенье.

А по-другому думать и не получалось. Неимоверно злился. Злился настолько, что выгнал из особняка всех и вся. Охрана жалась на улице, попеременно отдыхая на посту перед камерами около ворот, а прислуга поспешила скрыться в летнем домике, где ремонт уже закончили.

Нет, и дальше тянуть он уже не мог.

Да, на ее поиски были брошены все имеющиеся спецслужбы. Одни прочесывали уровень за уровнем, спускаясь даже в такие места, где такой девочки и в помине быть не могло. Другие просматривали видеозаписи с камер и вручную устанавливали ее ближайшие связи.

Странно, но ни с кем из балетной труппы она не дружила. Даже руководитель театра знал не больше, чем сам РиАнт, но кое-что все же всплыло. Адрес, по которому Малика теоретически проживала. Теоретически. Практически же эта квартира больше трех лет была нежилой. Зато соседи с удовольствием рассказали, что квартира танцовщицы расположена дальше по коридору. Мол, ошиблись вы, господа, но с кем не бывает?

И да, не одна она там проживает, с отцом. Как мать погибла, так вдвоем и живут. Только на смене сейчас отец-то ее – не раньше вечера тридцать первого заявится. А что поделать? Крутятся как могут. А она? Да нет, ее не видно было уже с неделю, но да разве же за ней уследишь? Девчонка-то красивая, молодая…

Дальше верглавнокомандующий уже не слушал словоохотливую соседку. Поиски Малики Торль не прерывались ни на минуту, хоть зацепка уже и нашлась. РиАнта изводило так медленно ползущее время. Дождаться вечера тридцать первого – всего-то сутки – не казалось ему чем-то сложным. На первый взгляд.

В реальности же дела обстояли куда хуже.

Утро наступило, а его терпение окончательно сошло на нет. Если сейчас же не узнает, где она, то лично по камешку перевернет всю планету!

– Кайла, даю доступ на просмотр записей с личных камер, – процедил он в ифон, едва ли не превращая аппарат в металлическую крошку.

– Господин Арль, мы же в первую очередь просмотрели записи с ваших камер, – осторожно напомнила секретарь, а он сейчас готов был прибить ее за недогадливость.

– С любых. Личных. Камер, – произнес мужчина с нажимом, с трудом сдерживая ярость. – Я хочу знать весь ее путь.

– Но вы же понимаете, что все семьи модифицированных получат оповещение и…

– Плевать я хотел на их личную жизнь. Свои недовольства они могут засунуть себе в…

Ифон в его ладони все-таки почил смертью храбрых, осыпаясь на светлый ковер искореженным металлом. Однако уже через два часа умытый, гладковыбритый и одетый с иголочки РиАнт садился в машину, чтобы отправиться в Фаркс – ближайший от столицы город.

Именно там скрывалась его ванильная девочка, беглянка, что посмела бросить ему вызов. К этому моменту он знал о ней фактически все. То, что она работает в цветочном салоне с кричащим названием «Малика» под дурацким именем Бели. То, что для нее снимают комнатушку на первом уровне, куда она неизменно возвращается по вечерам. И то, что она коротко обрезала свои роскошные светлые волосы, выкрасившись в черный цвет.

Пожалуй, последнее бесило больше всего. На видеозаписи была словно она и в то же время совсем не она – жестче, взрослее, увереннее. И цвет, и прическа по-настоящему показывали ее непрогибаемый характер, однако раньше в ее внешности он видел тщательно скрываемую внутреннюю нежность, мягкость, которую она прятала за маской.

Так какой она была? Какой она была настоящей?

Ему хотелось понять, хотелось узнать, и желание это было настолько непреодолимым, что по безумству могло бы сравниться с этим проклятым ароматом ванили. Уже не любопытство, не вожделение и даже не желание расставить все по своим местам, выяснить правду.

Отправляясь в Фаркс, РиАнт Арль уже точно знал, что он одержим. Потому что только безумец способен послать к чертям целый мир из-за одной невыносимой девчонки. А он послал. В задницу отправил все встречи, переговоры, совет и даже отца.

Послал пешим туром, не выслушав и двух слов о том, что он, РиАнт, позорит должность верглавнокомандующего и священное имя семьи Арль. Плевать.

Все, о чем мог сейчас думать Ант, так это серые глаза, что грезились ему даже наяву. Анта и Малику разделяли шесть часов полета и всего три, если нарушать скоростной режим.

Он нарушал, точно зная, что, даже если бы и попытались, остановить его не мог никто. Просто не найдется сумасшедших, решивших встать на пути у модифицированного. Зверь, идущий по следу, – вот кем он был в эти минуты.