Выходило, что в отделе четырнадцать сотрудников: пять женщин и девять мужчин, трое из которых сейчас отсутствовали. Отсекаем одного начальника и двух замов и видим, что получаем всего одиннадцать рабочих лошадок, со мной двенадцать. Интересно, это много или мало?

Через полчаса совещание подошло к концу, и все устремились к выходу.

— Иди за мной, — проходя мимо, сказал мне Дмитрий Олегович, как его зовут я вычислил пока они совещались.

Мы дошли до самого конца коридора, где располагался второй лестничный пролет, затем свернули в тупичок с четырьмя дверями. Левашов открыл одну из них и, поманив меня за собой, шагнул внутрь кабинета. В нос мне шибанул запах перегара и табака. Не смотря на распахнутые настежь окна, дым из прокуренного помещения не выветривался, так что здесь, как говорится, топор можно было вешать и не бояться, что он рухнет вниз.

За одним из столов сидел мужчина неопределенного возраста с сединой на висках, он задумчиво пялился на лежащую перед ним белую бумажную папку, пепел от сигареты, что он держал в руке, падал на стопку таких же папок, чего курящий не замечал — он был глубоко погружен в свои мысли.

— Саня! — обозначил наше присутствие Левашов.

Саня встрепенулся и перевел на нас взгляд своих красных и опухших глаз.

— А, Димыч. Чего пришел? — хрипло произнес он.

— Следователя нового привел, — Левашов прошел к столу, что стоял напротив Саниного и принялся сгребать оттуда папки с делами и перекладывать их на, и без того заполненный, стеллаж.

— А я здесь причем? — безразлично поинтересовался Саня.

— Свободное место только у тебя есть.

— Понятно, — эмоции в голосе Сани так и не появились.

— Знакомься, — Левашов повернулся ко мне, — Кривощеков Александр Петрович. Опытный следователь, — отрекомендовал он мне его. — Он тебя введет в курс дела и всему научит. Так что по всем рабочим вопросам впредь обращайся к нему. Ну, и ко мне тоже можешь, — дополнил он после паузы.

"И чему он меня научит?" — думал я, обреченно рассматривая обстановку, в которой мне предстояло работать.

— Саня! — вновь взбодрил криком, по ходу, задремавшего опытного следователя Левашов. — Знакомься, это Альберт Чапыра. Будешь его учить, брать с собой на дежурства, всячески помогать и просвещать. Понял? — заглянул он тому в глаза, отслеживая реакцию на свои слова.

— Альберт? — наконец подал голос опытный следователь. — Ой, старший-то мой, Альбертик, что ведь отмочил, что он отмочил, не знаешь, а… Темнота… Ооой… Женился он. — произнес он странную фразу и заржал.

"Он еще и сумасшедший", — я моргнул.

— Это из Райкина, — пояснил мне Левашов, догадавшись по моему охреневшему виду, что я не врубаюсь, но не увидев на моем лице понимания, продолжил объяснять, — Артист такой известный.

Я выдавил из себя улыбку, а про себя решил, что хоть алкаш и не сбрендил, но избавляться от него все-равно придется.

— Давай располагайся, — Левашов указал мне на расчищенный от бумаг стол.

Я подошел к обычному деревянному стулу, что за ним стоял, с сомнением посмотрел на пыльное сидение, подергал за спинку. Убедившись, что тот подо мной не развалится, я стряхнул рукой пыль, подвинул стол поближе к окну, откуда поступал свежий воздух, и уселся на свое рабочее место.

— Сейчас я тебе инструкции разные принесу, будешь с ними знакомиться, — обнадежил меня начальник, и минут через пять вернулся, таща две объемные папки документов.

— Вот, изучай, — сгрузил он их передо мной, — и расписаться не забудь, что ознакомился.

Мы с опытным следователем Саней остались одни. Установилась относительная тишина и шаткий мир. Он дышал перегаром, смоля сигареты одну за другой, я читал. Вот только едкий табачный дым разъедал слизистую, и я решил нарушить хлипкое равновесие.

— Александр Петрович, — окликнул я погруженного в себя коллегу, — не курите в кабинете, пожалуйста. Здесь и без того дышать нечем.

— Чего? — перевел он на меня свой мутный от головной боли взгляд.

— Я попросил вас не курить в кабинете, — повторил я.

— Чего это? — набычился он. — Это мой кабинет! Хочу и курю! А не нравится, так уматывай… вон к соседям, — качнул он головой в сторону стены и тут же поморщился от боли. — Ты, Альбертик, парень молодой, перспективный, девки тебя с радостью приютят, — Санек заржал хриплым смехом с кашлем.

— В знаниях курить запрещено, — решил я зайти с другой стороны. — А вот здесь, — я ткнул пальцем в документ в лежащей передо мной открытой папке, — стоит ваша подпись, что вы ознакомлены с правилами противопожарной безопасности.

— И чего? — выпустил он в мою сторону облачко сигаретного дыма.

— И того. Сигарету, говорю, затуши.

— Да пошел ты, Альбертик, — выплюнул он мое имя, одновременно протягивая руку куда-то вниз. Затем что-то звякнуло, булькнуло и на его столе материализовалась кружка. Он жадно припал к ней губами, сделал глоток, затем шумно выдохнул воздух, и через секунды кружка вновь исчезла в недрах стола.