– Минус шестой ярус. Депривационная лаборатория.

Пройдя по освещенному неоновыми дугообразными лампами коридору, Сти со своей молчаливой свитой зашла в лифт. Двери бесшумно сомкнулись, и все почувствовали, как закладывает уши и возникает приятное ощущение в желудке.

Минус шестой ярус находился на глубине порядка ста метров. Выйдя из кабины лифта, Сти со спутниками оказалась в большом удлиненном помещении с высоким сводчатым потолком, напоминающем внутренности авиационного ангара.

– Как я иногда завидую вам – сильным сшизам! – Вместе с голосом к вошедшим приблизился мужик с нелепой авоськой в руке и вперил в них неудачно посаженные глаза с искрящейся сумасшедшинкой. – Ведь это ж представить боязно, что может вытворять в эсе человек со второй и даже третьей категорией!

Сти лишь краем глаза успела заметить, как Роберт метнулся в сторону встретившего их ученого. Спустя миг он уже держал беднягу за отворот замызганного халата и шипел, вперив в него дикий взгляд:

– Я тебе, Боря, сейчас покажу, как эксперименты над гуманоидами проводить! Ты быстро у меня вообразишь, что я умею со второй категорией! И уж гарантирую: боязно тебе станет! Непременно!

– Кристина Николаевна, сегодня что, ревизия моих нервов? – Авоська безвольно покачнулась в руке ученого. – То один молодчик напился и под корень разворотил установку моделирования гиперсомнии, то эта... ошибка С-генетики... ой!.. с кулаками на людей бросается... Ай... Больно же, кретин!.. Я отказываюсь работать на вас, Кристина Николаевна, и быть директором этого сборища дуболомов тоже отказываюсь...

Подойдя к Роберту сзади, Сти приподнялась на цыпочки и впаяла ему звонкий подзатыльник, от чего тот еще выше приподнял засипевшего Бориса.

– Отпусти дядю, – скучным голосом произнесла она.

Не сразу, но Роберт все же разжал кулачищи. Ученый отбежал, потирая ключицу и обиженно помахивая авоськой.

– Форменное свинство! – воскликнул он. – Позор! Я отказываюсь работать в подобных условиях!

– Еще ни у кого не получалось отказаться, – хищно улыбнувшись, заметила Сти. – Увольняю только я сама. Или списываю на пенсию...

– Ты мне из башки эту хрень свою вытаскивай давай! – зарычал Роберт, снова наступая на затюканного профессоришку и тыча в тонкий послеоперационный шрам за ухом. – Я не хочу людей убивать! Слышишь, не желаю этого!

– Я что-то не совсем понимаю... – растерянно заморгал Борис. – Кого убивать? Я тебе подправил немножко кристаллики в ресивере-имплантанте, чтобы процесс пробуждения облегчить. У сшизов же блокировка функции ретикулярной формации варолиева моста срабатывает раз через двадцать... А мозги твои, Роберт, я даже не трогал... Хотел как лучше, а ты – душить...

– Он вчера убил человека в эсе, – коротко пояснила Сти. – И этот реципиент погиб в реальности.

– Не может быть, – махнул авоськой Борис. – Это исключено. Физиологические изменения, происходящие со сновидной личностью, не могут проецироваться на реальный прототип. Усталость – да, переживания и воспоминания – пожалуйста, нервное истощение и психические расстройства – не исключено. Но не физиология. Поймите: наша реальность и С-пространство – это два разных измерения, связь между которыми поддерживается через целомудренный и, заметьте, полностью электронный прибор – С-визор, который пока – слава всем ядерным силам! – не научился думать. Физически человек может пострадать от эса, только если... ну скажем, этот самый С-визор на него ночью свалится и башку разобьет. А тут совет один: крепить надежнее надо.

– Он умер, – уже более спокойно сказал Роберт. – Умер от того, что я его в эсе с асфальтом смешал, используя свои способности шосш... тьфу! – сшиза. Это факт.

– Совпадение. – Борис, постепенно теряя уверенность, беспомощно брыкнул авоськой. – Роберт, как ты не понимаешь, это два разных мира!..

– Значит... уже не совсем разных... – тихонько сказала Сти.

Моргнула. Правое веко на долю секунды запоздало. А когда поднялось и оно, в глазах красивой женщины впервые проскочило понимание. И... жестокий задор.

– Ты окажешься в этой лаборатории, но тут будет пусто, потому что мы не пойдем в С-пространство, – втолковывал Борис, держа ладонь на вспотевшем лбу Роберта, лежавшего на столе, под несколькими овальными излучателями. – Подойдешь к тому столу, возьмешь карандаш и напишешь на листке что-нибудь. Только запомни, что конкретно, хорошо? Когда проснешься, мы посмотрим, появилась ли надпись здесь. Понятно? Вот и весь эксперимент. Если из эса действительно можно менять реальность, – с сомнением покачал головой ученый, – то вот на этой самой бумажке появятся буковки, которые ты там начеркаешь.