Шрифт:
– Ну и ну, – только и сказала Сти.
– Вот-вот... Кстати, Кристин, ты если что-нибудь вперед меня накопаешь по этому делу, поделись опытом. Только лучше все же не по телефону, а приватно.
– Да-да... Хорошо, – рассеянно ответила она, прерывая связь.
Вот это привет, не ждали, лихорадочно подумала Сти. Как же не уследили? Они ведь не местное кабельное С-видение в поселке Скипидарный из пятнадцати дворов решили устроить. Они на масштаб планеты замахиваются. Кто же это может быть? Перебрав варианты в уме, Сти даже хмыкнула вслух. Непонятно. Полный, глубокий, беспросветный ноль. Ну да ладно... это выяснится рано или поздно. Лучше, конечно, рано... Главное – в другом. Зачем они это делают? Это же открытый вызов самой сильной касте в эсе – сшизам. Не страшно, друзья-товарищи? Борцы за чистоту нации, блин...
Сти, повертев мобильник на ладони, все-таки набрала номер Роберта.
– Роберт? Слушай внимательно...
– Кристинка, не сейчас! Я...
– Закрой хлеборезку и слушай! В ближайшие дни будь предельно осторожен в эсе. Не светись! И вообще, по возможности, туда не выходи сейчас... И остальным Борис пусть передаст. Свяжись с ним.
– Почему?
– По кочану, едрить твою мать! Займись сбором информации по новому С-каналу «Либера». Только аккуратно, чтоб ни слышно, ни видно не было! Даже дыши при этом через раз.
– Что случилось, Кристинка?
Сти медленно провела пальцами по пепельным волосам на виске, прежде чем ответить:
– Кажется, на нас открыли охоту.
Кадр девятый
Санитары организма
Оператор вывел на дисплей данные по ретрансляционному спутнику, недавно выведенному на орбиту...
Name COSMOS 148-23 R
Lon 6.1156 E
Lat 3.2620 N
Alt (km) 1815.278
Azm 217.9
Elv —16.5
RA 17h 41m 38s
Decl – 41 17’ 38»
Range (km) 7251.133
RRt (km/s) 4.012
Vel (km/s) 7.173
Direction Descending
Eclipse No
MA (phase) 188.3 (133)
Orbit – 68314-R
Mag (illum) Not visible
– Где он? – спросил инженер по гражданским навигационным системам.
– Над Гвинейским заливом пролетает, – откликнулся оператор. – Минут через сорок уже над Австралией будет.
– Период?
– Сто тридцать пять, девяносто девять.
– Девяносто девять? Точно?
– Ну, если верить моей телеметрии...
– Ладно... Радиус?
– Три, ноль.
– Так... А перигей-апогей?
– Подожди секунду... А, вот: 208 на 4554.
Они помолчали. Практически синхронно протянули руки и, подняв кружки, отхлебнули остывшего кофе.
– Знаешь, Гена, в чем проблема?.. – задумчиво сказал инженер, отставив чашку и вперив красные глаза в свой монитор.
– В чем? – Оператор вытер с левого уса темно-коричневую каплю и заодно почесал щеку.
– Я тут посчитал... Его масса по всем выкладкам должна превышать заявленную в предстартовом протоколе почти на полцентнера...
– Там же невесомость...
– Серьезно? Вот ведь... Этого я не учел...
Оператор и инженер медленно повернули головы и посмотрели друг на друга. Через миг оба зашлись в припадке истерического смеха, расплескавшегося сдавленным эхом по всем техпомещениям космического центра «Барнаул-3».
– Мне нужен отгул... – выдавил оператор, успокаиваясь. – Наверное, у нас мозги уже сгнили от фона, который ядерные отходы излучают под задницей.
– Да уж, – согласился инженер, протирая слезящиеся глаза. – Ты хотя бы вспомнил, что там невесомость... Но я все же еще разок пересчитаю. Не сегодня, конечно. Минимум через недельку, когда ясность мышления вернется хотя бы частично... У этой болванки железной, Гена, период должен быть на две сотые короче...
Зимним вечером в горах довольно жутко. Особенно если путник одинок. Говорят, что весной и летом в Гуамском ущелье плачут скалы и зрелище срывающихся с нависающих камней капель воды очень впечатляет. Быть может, это и так – Рысцов не видел. Сейчас же безмолвные тонны мерзлой породы просто наклонялись над ним и укоризненно глядели темными пятнами рытвин и пещерок, топорщились безлистной щетиной деревьев – буков, грабов, кленов. Зима в Адыгее в этом году выдалась на редкость суровая.