– Видно что-нибудь? – негромко поинтересовались из-за спины.

Будь капитан обычным человеком, он от неожиданности тут же свалился бы в шахту. Но он был гэбэшником. Потому улетел только фонарик, описывая лучом невообразимые кривые по мерзлым стенкам тоннеля. Ох, едрён песок! Да тут глубина – метров семьдесят, никак не мельче!

Саша совладал с первым испугом и, стараясь не делать резких движений, повернулся. С корточек, во избежание агрессии со стороны противника, не встал. Так и смотрел на рослого мужчину – снизу вверх.

В полумраке трудно было различить черты лица, но опытный глаз все же машинально зафиксировал несколько деталей: коротко стрижен, скулы выдающиеся, подбородок узкий. Сложен крепко. Руки держит в карманах... Вот это плохо. Стало быть, его, Резового, не боится. А так как этот господин хороший, надо думать, прекрасно понимает, что в таком деликатном месте мог оказаться лишь сшиз, значит, и сам он не простой реципиент. А раз не боится, то категория у него серьезная. Вот ведь вляпался!..

Мысли эти пролетели в голове капитана за долю секунды. Можно, конечно, сейчас встать и гаркнуть: «ФСБ! Лицом вниз, крылья за спину...» Но подпол просил не светиться. «Павел Сергеевич, за какие грехи в такую лужу посадили? Черт возьми, ну и дерьмо...»

– Вы что здесь делаете? – все тем же тихим и спокойным голосом поинтересовался мужчина.

– Я... – Резовой сознательно запнулся и всхлипнул. Судорожно вздохнул: – Я ходил мимо... то есть проходил мимо и забрел...

– Ай-яй-яй, – сочувственно покачал головой рослый сшиз. – Случайно через стеночку пятиметровую перепрыгнул и фонарик включил, чтоб не заблудиться...

«Ну Павел Сергеевич, – подумал Саша, – ну спасибо...»

Дальнейший поступок визави Резовой предугадать не смог. Да если б и предугадал, не сумел бы ничего предпринять.

Мужчина отступил на полшага назад и хладнокровно ударил ногой ему в лицо. Сильно, четко, ломая нос... Саша буквально смел спиной несколько сегментов неказистого парапетика и, теряя сознание от болевого шока и стопроцентного сотрясения мозга, полетел в шахту...

Иногда лицо человека может напоминать баклажан. Очень редко. У Таусонского в этот момент оно походило даже не на простой баклажан, а на генетически модифицированный – с добавлением ДНК речного окуня.

– С чего ты решил, что он сшиз? – спросил Павел Сергеевич у Резового.

– Руки в карманах держал. Не боялся. Думаю, даже не просто сшизик, а сильной категории. – Саша провел указательным пальцем по целехонькому носу, все еще чувствующему фантомную боль от изуверского удара в С-пространстве. Хорошо, что в реальность переломы и сотрясения покамест не переходят. – Да, еще... размер обуви – примерно сорок четвертый. Я... кхм... даже узор на подошве разглядел.

Он поежился, вспоминая падение в шахту спиной вперед. Беспомощное, растянуто-долгое. И хладнокровие незнакомца. Добавил:

– Очень выдержанный тип. Возможно, из бывших ментов или военных.

Подполковник Таусонский мрачнел все больше. Цвет его скул в бледно-сером мареве тлеющей лампочки уже приближался к лиловому.

Наглых ребят понабрал себе Ленцов, серьезных. Что же за шахту он там копает? Что за центр, так-сяк, развлекательный? И ведь не пойдешь же к прокурору ордер просить, ссылаясь на «подозрительные махинации». Тут доказательства нужны, конкретика. Пока архаровцы информацию собирают по Хасану свет очей Игнатьевичу, как бы поздно не оказалось.

– Вот что, Саша, ты иди домой отоспись, – хмуро сказал Таусонский. – Рапорт настрочи на матпомощь, ходатайство черкну, получишь со следующей зарплатой. Лишних денег не бывает... И подумай сам, что они могут там затевать? Альтернативную, так сказать, гипотезу попробуй найти. А я схожу к генералу, пора меры принимать. Я чуть легкие не выплюнул, тебе по мордасам надавали – куда это годится?!

– Спасибо, Павел Сергеевич. – Капитан Резовой поднялся, пошатнулся от усталости. В сон клонило беспощадно. – Разрешите идти?

– Иди, иди. А завтра к обеду принеси кваску домашнего – больно уж хорошо твоя его делает.

«Не такой в общем-то он и м...к, как подчас себя позиционирует», – вяло подумал Саша, выходя из отдела...

Таусонский приехал на Лубянку и сел на диванчик в приемной генерала. Лейтенант в отутюженной форме сдержанно кивнул ему, сообщил по интеркому шефу и вернулся к пролистыванию какой-то документации.

Генерал был мужиком старых моральных устоев и напрочь не признавал в должности личного секретаря женский пол. Павел Сергеевич отчасти его понимал: баба напутает чего-нибудь по рассеянности, а ты потом разгребай. Тут хватка нужна и внимательность. Хороший секретарь, между прочим, лицо начальника. Лицо, заметьте, а не смазливая мордочка... Да и обязанности у него – ого-го!..