Собрав всю выдержку, она выдавила:

– Я уже видела...

– Нет, вы не поняли! Это не в эсе! Это здесь! У нас, в Москве!

Забыв прикрыть рот, из которого так и не выскочило заготовленное ругательство, Сти непонимающе уставилась на пацана.

– З... десь? – наконец промолвила она.

– Ага.

Николай Савельевич смущенно кашлянул и, переступив с ноги на ногу, сказал:

– У тебя много дел. Я вообще-то чего пришел... Это... С днем рождения тебя... – Он протянул Сти изящную фигурку лебедя, покрытую лаком. Поднял на нее мутноватый от старости и древесной пыли взгляд и, печально вздохнув, добавил: – Дочка...

Вот про какую деталь она никак не могла вспомнить с утра. Сегодня же тридцать седьмой по счету день ее рождения...

Паскуда...

Сочетание этих семи букв будто прилипло к языку, въелось в его слюнявую плоть. Есть такие слова, которые достаточно произнести один раз и потом они еще долго будут прыгать в полости рта, отражаясь от нёба, альвеол, десен, зубов. И в конце концов – намертво прилипнут к языку.

Очнулся Рысцов в комнате, которая хоть и была шикарно обставлена, но содержала в самой атмосфере душок казенщины. Стало быть – какой-то отель... Продрав глаза, он схватился за голову, чтобы та не разлетелась на кусочки от похмельных спазмов, и сел на кровати. Застонал.

Вчерашний вечер Валера помнил эпизодами.

С Кристиной он разругался в хлам. Сразу после возвращения из Аргентины, где был с дипломатическим визитом, напился вдрызг, позвонил ей, наговорил кучу гадостей, а под занавес крикнул: «Паскуда!» – и бросил трубку... Бахнул еще стакан и отключился прямо в машине. Ай молодца! Куда его затем повезли, кстати?.. Кажется, на Алтуфьевское...

Рысцов прекратил сдавливать череп и уставился на собственные ноги, вспоминая цепочку событий. Брюки он снял, а вот расшнуровать туфли не потрудился... Точно! Там, под эстакадой, по словам Алешки, появилась «капля». Точно такая же, как в эсе. Эта капля и переполнила его, Рысцова, чашу терпения. Наваждение какое-то...

Последние несколько недель он провел словно накачанный наркотиками. Проект «Изнанка», идейный раскол во всем мире, сбрендившая Больбинская, возомнившая себя сталкером между человечеством и эсом... Кажется, что-то в этом роде она вчера сказала, прежде чем Валера сорвался... Совсем свихнулась, ослепла от власти.

Что же было дальше? Как он в отеле оказался?..

Рысцов слез с кровати, стараясь не делать резких движений, от которых в мозг втыкались невидимые спицы и начинали вязать из воспаленных извилин рукавички. Наваждение... Что-то с ним произошло. Иначе зачем бы он принялся помогать Кристине? Ведь он действовал, словно зомби, и был убежден в своей правоте... какие-то бесконечные переговоры, поездки по всему миру, контроль за установками в эсе... Гипноз? Психокодирование?.. Бессмыслица какая-то...

...отходит от охраны. Неуютно. Улочка узкая, освещенная одним подвесным фонарем. До угла – метра четыре. Если неожиданно рвануться – можно успеть...

Валера остановился посреди комнаты. Аккуратно потер виски. Это похоже на его воспоминания...

...так и не понял, зачем приехал именно сюда. Мутит. Официант что-то лепечет и вдруг бросается на пол, роняя поднос. Кофе небрежной волной застывает в воздухе...

Зажмурившись до плывущих цветных пятнышек, Рысцов тряхнул головой. Взвыл от боли и упал на колени, утыкаясь лбом в ворсистый ковер. Все перепуталось. Он не мог отличить – где в последние дни кончался сон и начиналась реальность. Напрягся. Дополз до валяющегося возле кресла пиджака и похлопал по карманам. Извлек мобильник, набрал номер Бориса. Телефон не отреагировал... Его номер отключили. Что ж, отрицательный результат – тоже результат.

Валера поднялся. Снял трубку стационарного аппарата.

– Слушаю, – отозвался вежливый голос портье через некоторое время.

– Нет, ничего. Спасибо, – хрипло ответил Рысцов, возвращая трубку на место.

Вышел в коридор. Подходя к двери ванной комнаты, он с внутренней усмешкой подумал, что не удивится, если там сейчас лежит труп какой-нибудь шлюхи. Включил свет и замер на пороге.

В одном он оказался прав. Труп имелся.

Только не шлюхи. И не один...

– О господи... – прошептал Валера, медленно пятясь назад и упираясь спиной в стенку.

Весь санузел был завален телами. Штук пять, не меньше! Мужчины. В костюмах. Кафельного пола видно не было – только темная запекшаяся кровь. В ванной – тоже кровь. На стенах и зеркале – кровь...

Сердце у Рысцова затрепыхалось через раз. Остатки хмеля унесло безвозвратно. Грудь сжалась, воздуха стало не хватать. Все тело забилось крупной дрожью... Наваждение?.. Ой, вряд ли.

Он сжал губы и напряг горло, чтобы не стошнило. Пустил воду, набрал пригоршню и брызнул на лицо одного из мертвых мужчин. Повторил процедуру еще раз. И еще... Когда корка крови немного сошла, он его узнал. Саша... кажется, его звали Саша.