Такси я по привычке вызываю не к отелю, а на другую сторону дороги — так получается дешевле — и, получив уведомление, что машина будет подана через четыре минуты, выхожу за шлагбаум. До подземного перехода отсюда совсем близко — всего пара минут ходьбы. 

Сорвавшийся откуда-то сверху порыв ветра ударяет меня по лицу, заставляя поежиться и поднять воротник пальто. Я вспоминаю, чтобы забыла надеть шарф. Ну не возвращаться же? Нехорошо заставлять таксиста ждать.

— Девушка, вас подвезти? — доносится знакомый голос, растягивающий гласные. Еще до того, как успеваю понять, кому он принадлежит, по телу проносится озноб — так моя нервная система реагирует на все, что связано с Фиделем. 

Я поворачиваю голову. Он смотрит на меня из окна темной иномарки и улыбается. Рядом с ним за рулем сидит какой-то парень, которого я не знаю. Страх свинцом разливается по конечностям, а рука крепче сжимает пакет с тортом. До перехода еще метров двадцать. Что мне делать? Побежать?

— Небезопасно красивой девушке ходить вечерами одной. Подвезти тебя, Тай?

В его голосе нет ни агрессии, ни издевки, которыми он сочился в последний наш разговор, и я мысленно себя успокаиваю: ты чего так разволновалась, малыш? Мы посреди центра Москвы, а на противоположной стороне меня ждет такси. Фидель не жуткий монстр, и я в любой момент могу позвонить Булату.

— Нет, спасибо, — я выжимаю из себя вежливую улыбку. — Меня такси ждет.

Я начинаю идти и боковым зрением вижу, что машина продолжает за мной катиться. 

— Ты боишься меня, что ли, Тай?

Я мотаю головой и ускоряю шаг. Паника опутывает меня липкими нитями, и я запускаю дрожащую руку в сумку, пытаясь нащупать телефон. Игрушка Акбаша, бутылка йогурта… кошелек. Я в отчаянии жую губу. Где телефон? Совсем немного, чтобы добраться до перехода…А дальше я побегу.

Резкий звук открывшейся двери заставляет сердце екнуть почти до боли. Я распахиваю рот в беззвучном крике еще до того, как чувствую чужое грубое прикосновение на своем локте. Ужас меня парализовал, превратив в деревянную куклу. Пакет в тортом падает на асфальт, а голову обжигает острая боль — я ударяюсь головой о кузов машины. Хлопок двери — и я оказываюсь заперта на заднем диване между мужских тел.

Мне кажется, что я стала жертвой ночного кошмара, от которого должна вот-вот очнуться. Потому что в жизни не бывает так: чтобы человека против воли затолкали в машину. Зачем, для чего? Это ведь жестоко и противозаконно. 

В салоне помимо меня находятся четыре человека: водитель, Фидель и еще два короткостриженных парня, между телами которых я зажата. От исходящего от них запаха тяжелой туалетной воды и собственного ужаса я моментально начинаю задыхаться. 

– Как дела, Тай?
– развернувшись, Фидель с широкой улыбкой смотрит на меня с переднего сиденья и не без удовольствия отмечает: - Выглядишь испуганной. 

Он наслаждается моей паникой - это видно по азартному блеску его глаз.

– Что тебя от меня нужно?
– говорить получается с трудом, потому что мышцы лица свело страхом.

– Что нам нужно, Тим?
– Фидель шутливо обращается к водителю. 

Тот бросает на меня быстрый взгляд, задерживается на добела стиснутых пальцах и усмехается, оставляя вопрос повисшим воздухе. От этого молчания мне становится ещё страшнее. 

– А что парням нужно от девушек, Тай?
– продолжает разглагольствовать Фидель, упиваясь собственным положением и моей беспомощностью.
– Пообщаться, покататься. Мы вот с парнями думали в "Жемчужине" посидеть, а тут смотрю, девчонка красивая идёт. Пригляделся - а это же Тая. Тим, - он снова смотрит на водителя: - А я говорил, что Тая мне предлагала с ней переспать? 

Я ловлю на себе быстрый взгляд в зеркале заднего вида и содрогаюсь от загоревшегося в нем интереса.

– Я не предлагала...
– хриплю я, крепче прижимая к себе сумку.
– Это была глупая шутка. Неудачная. 

– Хуевые у тебя шутки, Тай, - с деланной лёгкостью произносит Фидель, но исходящие от него злость и угрозу я ощущаю кожей.
– Я ведь тоже шутить умею. 

Каждый нерв внутри меня отчаянно звенит при звуке этой фразы. Первый шок от произошедшего сошел и теперь меня стремительно затягивает в воронку беспомощности и бесконтрольной паники. Хочется заплакать, цепляться за руки сидящих рядом парней и умолять их меня отпустить. Извиниться, сказать все что попросят, лишь бы выйти из этой передвижной клетки и вернуться домой. 

– Выпустите меня сейчас же. Удерживать человека против воли - уголовно наказуемо, - я собиралась произнести это уверенно и твердо, но на деле выходит дребезжащий писк. 

– Друзья, нам, кажись, угрожают?
– Фидель крутит головой по сторонам, продолжая свое сольное представление.
– Это ты зря, Тай. Парни шутки плохо понимают - рассердятся, и поездка наша перестанет быть дружеской. 

Умом я понимаю, что он делает это специально: издевается надо мной, пытаясь сломать, но моя психика нема к доводам разума. Она трещит, дрожит, стонет, разваливается на части. Фидель как и Булат вырос на улице, но Булат совсем другой: он не злой, не жестокий и он не беспредельщик. Парень же напротив наслаждается своей мимолетной властью, которой у него очевидно никогда не было в достатке. Другого объяснения его поведению у меня нет.