Шрифт:
Булат делает знак официанту повторить кофе и сосредотачивает взгляд на мне. Разочарован? Раздражен?
— В этой квартире много твоих вещей?
Я чувствую внезапное смятение этим неожиданным вопросом, не понимая, к чему он ведет. Возможные идеи кажутся слишком невероятными, чтобы иметь отношение к реальности.
— Не очень. Моя одежда, постельное белье… лежак Банди… посуда... Я хотела поменять кровать, но не успела…
— Немного, — перебивает Булат. — Завтра можно вызвать машину, чтобы перевезти их загород.
Если бы в моих силах было согнуть сталь, вилка в моей руке превратилась бы в баранку — так я ее сжала. И слова не могу вымолвить, потому что мне требуется время, чтобы поверить в услышанное. Я ведь правильно его поняла? Он хочет, чтобы я к нему переехала? Или нет? Что значит: «перевезти вещи?»
— Ты имеешь в виду… Предлагаешь… Хочешь, чтобы я переехала к тебе?
Лицо Булата выглядит предельно серьезным, смотрит, не мигая.
— Ты ночуешь со мной пять дней из семи, и когда-то уже жила у меня. Что тебя так удивляет?
Что меня так удивляет? Все. Что ты это предлагаешь так запросто… Что фактически говоришь, что хочешь со мной жить. Как к этому можно отнестись спокойно?!
— А Банди? — сиплю.
— А что с ним? — темные брови Булата недоуменно приподнимаются: — Думаешь, я попрошу от него избавиться? Кинолога придется пригласить, чтобы поработал с ним, и первое время нужно будет держать его в доме, пока Акбаш не привыкнет. Это уже детали.
В голове за секунду проносится так много всего: запах костра и хвои, ленивое утреннее солнце в окне, уютный аромат кофе, Банди, крутящийся в ногах у Акбаша, и то, как Булат смеется, играя с ними. Квартира проплачена за два месяца, но разве это имеет значение? Мне совсем нестрашно. Разве предложил бы мне это Булат, будь он не уверен? А если уверен он, то и я тем более не сомневаюсь.
— Банди у меня воспитанный мальчик, — говорю я, дрожащей рукой поднося к губам стакан сока, чтобы притушить эмоциональный пожар. — С чего ты решил, что ему нужен кинолог?
По яркой вспышке в глазах Булата вижу, что он все понял: я только что дала свое неуклюжее согласие на то, чтобы к нему переехать.
— Он же подбирает с земли, — он говорит это с усмешкой, но от теплоты в его голосе у меня перехватывает дыхание. — Акбаш такое не уважает.
*******************
— Ну вот, смотри — все поместилось, — отойдя в сторону, я демонстрирую Банди свою двухчасовую работу: аккуратно разложенные по полкам гардеробной свитера и футболки, вешалки с брюками и рубашками и коробки с обувью. Я беспокоилась, что сильно потесню Булата в его привычном укладе, но оказалось зря — еще уйма свободного места осталось.
Банди из вежливости окидывает гардеробную незаинтересованным взглядом и, подхватив в зубы ту самую курицу, купленную мной взамен бесхвостой, уносится из спальни. Дом Булата стал для него настоящим открытием в плане площадей для игр: один час он проводит на кухне, другой — в гостиной, третий — пробравшись в кабинет. А я-то думала, что смена местожительства станет для него стрессом. Ничего подобного. Еще никогда я не видела его настолько оживленным и веселым. Возможно, Банди решил, что наконец получил ту жизнь, которой достоин.
Я нахожу на кровати телефон, собираясь поинтересоваться у Булата, когда он приедет, и вздрагиваю, потому что в этот момент он звонит мне сам.
— Таисия, я возле «Торнедо». Какое мясо тебе заказать?
Я прошу курицу и любимый томатный соус с кинзой к ней, и узнав, что Булат будет дома через полчаса, отключаюсь. Оседаю на кровать с глупой улыбкой, прижимаю к животу подушку и тыкаюсь в нее носом. Пахнет кондиционером для белья, Булатом, домашним уютом и умиротворением. Вдыхаю глубже, сильнее, и неожиданно для себя громко всхлипываю. Из глаз потоком начинают литься слезы. Всего пара секунд — и я не захожусь в рыданиях. Мы с Банди дома. И я ничего не просила.
38
— С меня тортик, — радостно произносит Инна, натягивая пальто. — Так выручаешь меня всегда. Золотая ты душа, Таюш.
— Десятилетие свадьбы нельзя пропустить. Муж тебе, наверное, сюрприз подготовил?
— Идем в ресторан, а потом в кино. Сашку бабушке оставили, — напарница мечтательно закатывает глаза. — Старички гуляют! В девять буду как штык, обещаю.
Я бы хотела предложить Инне совсем не возвращаться, сказав, что отработаю смену до утра, но не могу. Теперь, когда я живу с Булатом, оставаться на работе в ночь мне стало гораздо сложнее, ведь это означает сознательный отказ от занятий сексом, от наших бесед перед сном и утреннего кофе вместе. И напоминания о том, что у нас будет еще много таких совместных ночей не помогают: я пока слишком голодна в своей любви.
Каждый день, проведенный с Булатом, открывает что-то новое: например, что он, оказывается, способен уставать от непрекращающихся звонков и может на какое-то время поставить телефон на беззвучный режим; что на его ноутбуке в закладках есть сайт, посвященный автомобильным новинкам, а со своей мамой, которая живет в Казани, он разговаривает на татарском, уединяясь в своем кабинете. И самое прекрасное в этом то, что он позволяет мне все это о себе узнавать.
— Та-а-й, — заговорщицки тянет Инна, остановившись в дверях раздевалки. — А у тебя новый ухажер завелся, говорят?