Терпения ждать, пока эскалаторная лента вывезет меня на поверхность, у меня нет, поэтому я бегу по ребристым ступеням, то и дело задевая стоящих сумкой. Оказавшись на улице, жадно дышу, чтобы привести себя в чувство. Всего одна нелепая случайность — и едва наладившаяся жизнь может помчаться под откос. В моей крови действительно есть наркотик. А если повторное тестирование это подтвердит? Как я буду смотреть в глаза Андрею Витальевичу, Виталине? 

— Антон, — мой голос дребезжит, пока я невидящим взглядом помечаю проходящих мимо людей. — Ты сегодня ко мне заедешь?

— Да, котенок. Сейчас документы в офис заброшу — и к тебе.

Отчаяние вместе с вопросами выпирают из меня, и лишь усилием воли я не рассыпаю их прямо на улице. 

— Тогда хорошо. Я тебя жду.

Антон появляется на пороге моей квартиры, как и всегда, благодушный и улыбающийся, но, заметив мое лицо, вмиг становится серьезным. 

— Ты чего хмурая? — положив ладони на талию, он тянет меня к себе. — Без настроения.

Я машинально высвобождаюсь из его объятий. Я подавлена, расстроена, выбита из колеи.

— Я наверное, не говорила об этом… На работе меня попросили обновить медкнижку… Что-то плановое. Сегодня я была у нарколога… — я делаю паузу и смотрю Антону в глаза. — Мой тест на амфетамин положительный.

Антон шумно выдыхает, трет лоб.

— Блядь, вот непруха. Это из-за того коктейля. 

Хочется зажмуриться. Значит, это правда. И пусть я была в этом почти уверена, до этого момента у меня оставалось «почти».

— Почему ты мне не сказал, раз знал? Не остановил… Что мне теперь делать? Ты понимаешь, что теперь меня могут уволить с работы? — мой голос отчаянно взвивается. — Поставить на учет в наркодиспансер?

— Тише, тише, Тай, — Антон шагает ко мне, успокаивающе кладет ладони на плечи. — Уже несколько дней прошло. Даже странно, что тест что-то показал. Я сейчас врачу знакомому одному позвоню и будет тебе чистая справка. Никаких проблем у тебя на работе и с диспансером не будет.

Я вырываюсь, обнимаю себя руками. От гнева и растерянности распирает грудь.

— Ты так просто об этом говоришь! Как ты мог не предупредить меня, зная что в коктейле твоего друга содержится наркотик?

— Тай, когда я заметил, что ты под кайфом, было уже поздно. Но ты веселилась… Я не хотел тебя напугать и постоянно за тобой присматривал. 

Перед глазами яркими вспышками сменяются кадры: глаза Булата, белая ткань рубашки под пальцами, его запах. А он? Что если он тоже заметил? 

— Я никогда не пробовала наркотики, — эти слова мне хочется выкрикнуть, но от эмоционального перегруза выходит лишь сипение: — Сознательно. В детстве с бабушкой посмотрели кино… Мне тогда так страшно стало, что такое вообще с людьми может происходить, а я себе дала слово, что никогда к ним не прикоснусь. 

Прозрение лупит меня по макушке, я впиваюсь глазами в застывшего Антона.

— А ты… Ты тоже пьешь такие коктейли? 

Антон переступает с ноги на ногу, разглядывает меня словно видит впервые.

— Врать не буду, Тай. Пробовал на тусовках и не раз. Сейчас это конечно звучит дебильно, особенно, когда ты так резко высказалась. Я никогда ничем не кололся и системно эту дрянь не употребляю. Я не наркоман и таким никогда не стану. Могу вот вроде такого коктейля выпить или кокса для настроения, но это очень редко.

У меня начинает кружится голова. В моей голове наркотики всегда были абсолютным злом в любом его проявлении, а сейчас Антон, такой положительный, добрый, надежный, с легкостью говорит, что иногда их принимает. 

— Котенок, — он снова подает голос. — Посмотри на меня. Только внимательного. Я похож на зависимого?

Я смотрю. Голубые глаза Антона смотрят серьезно, с тревогой. Нет, он не похож на тех наркоманов, которых я видела по телевизору. Передо мной все тот же парень, который потратил час, чтобы помочь мне отыскать тогда еще бездомного Банди на территории коттеджного поселка, и переносил меня на руках через огромную лужу, чтобы я не испортила туфли.

— Нет, не похож. Но разве ты можешь быть уверен, что зависимость не появится со временем? 

— Я за себя уверен, Тай. Я в жизни слишком многое хочу сделать, чтобы в один прекрасный день стать торчком. Это так… баловство.

Я чувствую внутреннее сопротивление и не знаю, что его выразить. Разве что поставить Антону ультиматум, мол, больше никогда не употребляй, если хочешь со мной быть.

К счастью, он начинает говорить сам:

— Котенок, я вижу, что ты расстроилась. Со справкой решим в течении пары дней, а по поводу остального… Если ты так переживаешь, то я от этой херни без проблем откажусь.