Я ускоряю шаг, но заслышав знакомый голос — его голос, застываю.

— Таисия. 

Тук... Тук... Тук...

Булат и всего какая то пара-тройка метров между нами. 

Пока я тренирую способность сохранять невозмутимость, он идет ко мне сам. Подходит вплотную и, проигнорировав мой ошарашенный взгляд, берет меня под локоть. Его моментально начинает жечь.

— Пойдем, поговорим.

Булат ведет меня по фойе, сворачивает за угол, скрывая нас от обстрела любопытствующих взглядов. Набойки моих каблуков с раскатистым эхом вонзаются в пол, вторя бешеным ударам сердца. Рефлексы временно мне отказали, стертые его неожиданной близостью — я не сопротивляюсь, не задаю вопросов — впервые за долгое время просто плыву по течению. Купаюсь в его запахе, впитываю его прикосновение, следую за ним.

Прикосновением смарт-карты он открывает внушительную дверь в конце коридора и пропускает меня первой. Здесь пахнет новой мебелью, дорогой кожей и смутно — его парфюмом. Напротив стоит рабочий стол, над которым висят множественные сертификаты, добрую половину стены занимает увесистый стеллаж. Кажется, это его кабинет.

Звук захлопнувшейся двери заставляет меня вздрогнуть, а шаги за спиной превратиться в натянутый нерв. Я и он снова. Наедине. 

Я обнимаю себя руками и незаметно щипаю кожу в попытке вернуть себе хотя бы часть самообладания. Не выставить себя неуверенной и глупой. О чем бы Булат не хотел поговорить — я буду стараться вести себя спокойно и с достоинством. Я больше не та, что полтора года назад: я лучше, сильнее, опытнее.

Булат обходит меня — я чувствую это по легкому дуновению, коснувшемуся кожи — и прислоняется к столу. Смотрит мне в глаза с намерением пригвоздить к полу, зафиксировать. В зале он смотрел на меня по-другому. Там я готова была воспламениться, сейчас же мне неуютно и нервно.

— Ты хотел поговорить.

Булат не меняется в лице, даже на долю секунды не отводит взгляд.

— После нашей последней встречи есть основания полагать, что твоя жизнь свернула не туда. Хочу выяснить, так ли это.

Меня словно с размаху ударили по лицу. Воздух отказывается поступать в легкие, щеки горят. Он видел, он понял. Теперь Булат считает, что я наркоманка. 

Я разглядываю стрелки на его брюках и не могу перестать моргать. Иногда перед сном я позволяла себе представлять нашу идеальную встречу: Булат спрашивает, как у меня дела, а я отвечаю, что только что вернулась из Италии, усиленно готовлюсь к сдаче диплома, а параллельно занимаюсь поиском подходящего помещения для своего будущего турагентства. Булат не рассыпается в похвалах, но по его потеплевшему взгляду и улыбке на кончиках губ, я знаю, что он мной гордится. Для меня это было важно — чтобы он мной гордился. Полтора года я потратила на то, чтобы вытащить себя из обломков «До» и построить «После», за которое было бы не стыдно, а в итоге он смотрит на меня так… С разочарованием.

— Таисия, — звучит с нажимом, почти гневно. 

Что мне ему сказать? Лгать, что ошибся? Он не ошибся. Оправдываться, обвиняя во всем Антона? Я так не могу.

Я заставляю себя вновь посмотреть Булату в глаза. Это была случайность. Я ни в чем не виновата.

— Спасибо тебе за беспокойство, но ведь… — я сглатываю, запинаюсь. Еще никогда не разговаривала с ним так, и, наверное, не заговорила, если бы он не загнал меня в угол. — Тебя больше нет в моей жизни, а меня нет в твоей. Вряд ли я должна перед тобой отчитываться.

Эти слова выдраны из горла с кровью. Те тонкие нити, которые по слабовольной случайности оказались целы, сейчас натянуты и трещат. Он все еще беспокоится обо мне, а я так ему отвечаю. 

Оторвавшись от стола, Булат поднимается. В его позе угадывается безмолвный гнев.

— Когда я сказал, что оплачу твою учебу, подразумевалось, что деньги пойдут на образование человека, который хочет изменить свою жизнь к лучшему и умеет идти к поставленной цели. Именно такой ты мне казалась до прошлой недели. Я спрошу тебя только один раз, Таисия, и надеюсь на честный ответ, — его голос давит, нажимает: — Ты употребляешь наркотики? Потому что если это так, то в твоей жизни я больше принимать участие не собираюсь. С этой грязью дел не имею.

Я обнимаю себя руками, прячу глаза, чтобы он не видел набегающие слезы. Только он умеет делать мне так больно. Пусть и не специально, но всегда ранит до крови.

— Я не принимаю наркотики, — цежу сквозь дрожащие губы и задираю подбородок. Катящуюся по щеке каплю смахиваю. К счастью, она всего одна. — Считаю их злом и никогда бы не стала… Я знаю твое отношение… Думаешь я забыла твой рассказ? Я все помню. И я бы никогда так не отплатила тебе за добро… Я может быть и не идеальная… не взрослая... и иногда не могу перестать говорить все, что думаю… Но это не значит, что нужно обвинять меня в ужасных вещах… Я не наркоманка и никогда ей не буду…

Эмоции душат меня, и я замолкаю. Смахиваю вторую слезу. Я не наркоманка. Это была случайность.

— Твоя справка от нарколога отличается датой от остальных анализов, Таисия, — устало произносит Булат. — И я видел тебя в тот день, знаю этот взгляд. Ты была под кайфом. А я просил тебя не лгать.

Пол под ногами перестает быть устойчивым. Вопросы, мысли, вопросы, головокружение. Откуда он знает про анализы? Откуда он может знать? «Жемчужные холмы» не имеют никакого отношения к «Гранд Сьютс», я несколько раз проверяла.