На улице сегодня немного пасмурно, на сером небе собирались небольшие тучки. Скоро пойдет дождь, а у Бекки не было с собой зонта. Да и оделась она слишком легко: льняное серое платье да тонкая голубая кофточка на плечах. Браслет-змейка уже не покидал запястье, а волосы собраны в простой хвост. От очередного порыва ветра девушка поежилась, ускоряя шаг. Уже у самого сквера Пиккенса, в двухстах метрах от дома, ее остановил незнакомый женский голос — вот и третий сегодняшний сюрприз.

— Ребекка? — немного вопросительно воскликнула высокая статная брюнетка с пышной гривой волос, поднимаясь со скамьи, мимо которой проходила Чейз, заставив ее вздрогнуть и остановиться.

— Мы знакомы, мэм? — она зябко обняла себя за плечи, потому как кофта не спасала от начавшего моросить дождя. В глазах и лице этой дамы в красивом темно-сером брючном костюме виделось что-то до ужаса родное.

— Пока нет, — улыбнулась она совершенно открыто, одарив теплом, — Я Грета Грант, мать Заккари.

— Оч-чень приятно, — не удержавшись от стука зубов, продрогшая девушка протянула руку и получила крепкое пожатие очень мягких пальцев. Встреча была еще более неожиданной, чем с шоуменом из Чикаго. И нервов напрягала тоже гораздо больше.

— Девочка, да ты же так простынешь! — ахнула Грета, — Идем скорей, тут в двух шагах варят прекрасный кофе, согреешься. Давно хотела с тобой поболтать, ты же не против? — увидев, как сильно напряглась Бекки от такого заявления, она поспешно добавила, — Не волнуйся, я тут совершенно по доброй воле и с триллионом благодарностей. Идем скорей, подхватишь простуду — я даже не сомневаюсь, что Зак заразится первый.

— П-почему — благодарностей? — Чейз не стала возражать и поплелась за Гретой, удивленно подмечая, что, видимо, синдром заботиться о ком-то это у Зака от матери. Неприятных эмоций она не вызывала — только любопытство. Прикрывая голову портфелем от холодных капель, Бекки поняла, что идут они к кофейне через дорогу от сквера, где она довольно часто бывала с Лайлой. Что ж, там её знает каждая официантка, так что опасаться нечего.

— Потому что я впервые за много лет могу общаться с сыном, и в этом есть твоя заслуга.

Звякнул колокольчик у двери, оповещая о приходе новых посетителей. Бекки удовлетворенно вдохнула ароматы свежей выпечки и горячего какао, понемногу согревая пальчики. Что ж, признать пришлось — решением переждать дождь в тепле миссис Грант уже покорила ее сердце. Присев за столик у окна друг против друга, они несмело переглядывались, словно не зная, как начать разговор. Ситуацию разрядила подошедшая официантка.

— Чай с бергамотом, пожалуйста, и круассан с яблочным джемом, — на автомате заказала Бекки, и Грант ей снова улыбнулась:

— Два чая и два круассана. Зак тоже любит чай с бергамотом. Это то немногое, что мне было позволено знать последние лет десять, — грустно вздохнула она, и официантка, кивнув, отошла от их столика.

— Вы так мало общались с ним? Почему?

— А разве ты еще не поняла? — пожала плечами миссис Грант, — Подписав бумагу о разводе, я лишилась всяких прав на воспитание сына. Первое время билась головой о стену, кричала о помощи, о том, что этому так называемому отцу и котенка доверить нельзя. Но кто меня слушал, где я и где Большой Змей? — горькая усмешка. Почему-то этой девушке не хотелось врать или умалчивать правду. Уж слишком живым интересом светилось личико, а зеленые глаза, так похожие на ненавистные змеиные той, что разрушила всю жизнь Греты, были совершенно искренними. Да, Зак прав — это не «отродье Лили», как мелькнула мысль в начале. Это другой человек, гораздо лучший.

— Мне так жаль, миссис Грант. Я знаю, что детство Зака было… паршивым, — она понятия не имела, как много знает его мать. И не хотела выдавать ни одной известной ей детали, но оказалось, что зря.

— О, не стоит уверток, девочка. Я не слепа. Как бы Зак не прятал, видела все его шрамы, все эти чертовы «погоны» — с отвращением прошипела она, буравя взглядом стол, — Он не давал мне даже коснуться себя до сегодняшнего утра. И думаю, тут есть твоя заслуга, ведь я не могла достучаться до него очень долго. А потому — спасибо, что помогаешь ему.

— Меня совершенно не за что благодарить. Он сам смог перешагнуть этот барьер, — напряжение исчезало с каждой секундой. Весь вид Греты говорил, что они с ней на одной стороне баррикад. И Бекки понемногу начинала ощущать ее боль. Страшно представить, что чувствует женщина, когда у нее отбирают сына и превращают его в орудие для убийств. А она смотрит и ничего не может сделать, абсолютно… Ребекку передернуло от ужаса. Нет, все-таки Зет чудовище. А вовсе не Заккари, как принято считать.

— У него появился стимул. Представляешь, утром он сказал, что хочет бросить Змей, — прошептала Грета, доверительно наклонившись над столом. Словно боялась спугнуть внезапное счастье, — Я знаю, что это ради тебя. И потому у меня будет просьба, — она накрыла рукой пальцы Бекки, мягко сжимая, — Пожалуйста, не оставляй его. Помоги ему сделать верный выбор.

Взгляды встретились, и Ребекка, не скрывая потрясения от этой новости и, чего уж греха таить, радости, ответила:

— Что вы, миссис Грант. Да я и не смогу. Я… Боже. Я люблю его.

Широкая улыбка была ей лучшей наградой.

— Я не ошиблась в тебе, Бекки. Вместе мы справимся. Скоро там уже принесут чай, а то ты до сих пор дрожишь?

В пятничный вечер клуб «Полночь» был полон народу. Все также стучали бокалы и лился рекой виски, все также дымили дешевые папиросы и мелькали подвязки из-под пышных юбок легкомысленных девиц. Немного изменился разношерстный контингент: теперь можно было увидеть за круглыми столиками и компанию из темнокожих работяг, отдыхающих после смены на заводе, и лощеных мужчин в костюмах, потягивающих напитки подороже. Маленький островок терпимости, в который превратился простой кабак благодаря репертуару местной звезды.