Заккари перехватил ее запястья, мягко разрывая касание губ. Воздуха не хватало, а глаза потемнели от понимания ее намерений, и одного короткого утвердительного взгляда хватило, чтобы удостовериться в них. Ребекка торопливо скинула на пол пиджак, грохнув небольшим пистолетом в его кармане. Снова прильнула к Гранту всем телом, оставляя опаляющие короткие поцелуи на его шее, вызывая мурашки:

— Согрей меня…

На самое ухо, прикусывая мочку, отчего дрожь пробежала вдоль позвоночника. Его не нужно было просить. Впивается в ее шейку, вынуждая откинуть голову, находит синеватую тонкую венку и втягивает в себя, словно крича о том, кто среди них ведущий. Привкус соли на языке будоражит кровь и придает какой-то новый оттенок привычной карамели. Бекки тихо ахает, и ее руки поднимаются к его волосам, вплетаясь пальцами в волнистые пряди. Все еще немного боится отказа, но Зак слишком увлечен, покрывая поцелуями ее ключицы. С хрипловатым выдохом прикусывает косточку, заражаясь голодом и желанием своей малышки. Это их общее безумие, общая лихорадка.

Холод отступает, а в крохотной избушке становится все жарче, воздух накаляется до туманной дымки. Бекки и не думала, что желание настолько ее захватит, что в животе начнет гореть от необходимости получить больше. Хотела согреться, но похоже, сгорит — недооценила своего змееныша… Где-то краем мутнеющего сознания слышит стучащие по крыше капли дождя, тут же затихающие под гулом в висках. Пульсация усиливается от каждого нового касания жадных губ, от слишком горячих рук на талии, прожигающих даже сквозь тонкую ткань платья. Как же он нужен ей, сейчас, весь, в ней. Чтобы заставил забыть о том, почему они здесь сегодня и как пережить эту ночь. Терпеть пустоту внутри нет сил, и Бекки резко тянет в стороны края его рубашки. Несколько пуговиц со стуком падают на пол.

— Моя девочка сегодня в боевом настрое? — только и усмехается Грант, расправляясь с этой частью одежды окончательно и откидывая ее к пиджаку. Улыбка тут же сменяется сдавленным шипением, когда Ребекка, коварно сверкнув глазами, рывком расстегивает молнию на боку своего платья и стягивает его через голову, быстро и без малейших колебаний. Скидывает туфельки и остается перед ним в простом белом белье и бежевых чулках, последним штрихом призывно встряхивает волосами, чем окончательно сводит его с ума. Такая раскованная и смелая — просто потрясающая, невероятная… любимая.

Бекки не хочет тратить больше ни мгновения: слишком остро нуждается в его касаниях. Льнет к нему всем телом, снова встречаясь в поцелуе, и от соединяющихся губ прокатывается волна жара. Его ладони на ее ягодицах, сжимая упругую кожу все сильней. Никто не хочет останавливаться, только продлить этот момент как можно дольше.

Первый их секс был знакомством.

Второй — неожиданностью и экстримом.

Третий — примирением.

И только сейчас он мог быть откровением и страстью, высвобожденной до конца.

Теперь преграды пали, и Бекки могла изучать его тело своими руками и губами. Могла целовать родинки на скулах и наслаждаться мягкостью волос и твердостью мышц, умопомрачительно приятно перекатывающихся на спине и лопатках. Хотелось заявить свои права на каждый участок этого потрясающего тела, и только шрамов на плечах она не смела касаться. А Заккари не терял времени даром, избавив ее от верхней части белья и уже спускаясь поцелуями к ложбинке груди.

Бекки шумно вдохнула сквозь зубы, когда его губы нашли вершинку груди и восхитительно горячий язык обвел ареолу соска. Прикрыв глаза от ударившей слабостью в ноги искры напряжения, она вырисовывала кончиками пальцев невнятные узоры на его спине. А потребность лишь росла, настойчиво взывая к вниманию.

— Зак… хочу… так хочу тебя…

Он довольно улыбнулся, но лишь перенес свои ласки на вторую грудь, а руки на ее бедрах сжались еще крепче. Запустив одну ладонь под ткань ее трусиков, без всякого труда подобрался к пылающей жаром плоти, собирая сочащуюся влагу. И одновременно с этим слегка прикусил набухший сосок, заставляя выгнуться дугой ему навстречу с тонким стоном. Вот она — лучшая песня Рейны… Самая искренняя и идущая из самых сокровенных уголков души. Скользнув пальцами вдоль ее влажного комочка нервов, Заккари не сдержал потрясенного вздоха. Уже такая мокрая, словно ему достаточно одного поцелуя, чтобы эта девочка была готова принять его. От таких мыслей член в брюках дернулся, болезненно упираясь в плотную ткань.

— Моя малышка… Чувствуешь его? — он дразняще прижался пахом к ее бедру, и от этого давления едва сам не растворился в космическую пыль — слишком ярко заполыхало в области груди, когда Бекки поймала его взгляд. Ослепляющее солнце в окружении пленяющей зелени подчиняло себе без остатка. А его девочка закусила алеющую пухлую губу и потерлась бедром о его ширинку, слабо простонав от ощущения его эрекции. Тонкие пальцы Гранта продолжали поглаживать пульсирующую плоть между ее ног, стирая всякие следы былой невинности и застенчивости. К черту, он ей нужен немедленно.

Ей хватило пары секунд, чтобы расстегнуть ремень и спустить его брюки, оставив их болтаться в районе колен. Это затрудняло передвижение, но Бекки и не была намерена давать ему сегодня пальму первенства. Воспользовавшись коротким замешательством Зака, мягко толкнула его назад, к старому креслу, вынуждая упасть в него. Демонята в его глазах полыхнули черным огнем, в тайне наслаждаясь такой Ребеккой: решительной, немного грубой, и в тоже время дико возбужденной, с румянцем на щеках. Он притянул ее к себе за талию, второй рукой разрывая ее белье сбоку с негромким треском, который никто и не услышал. Только собственный бешеный пульс и тарабанящие в окно струи дождя.