«Пока не узнаешь, чья она дочь. И не захочешь принять в Змеи» — мрачно подумалось младшему Гранту.

— Это совершенно лишнее, отец. Нам и так есть, чем заняться. Искать машину, искать убийцу…

Попытка перевести тему не увенчалась успехом. Нахмурившись, Большой Змей сделал шаг вперёд, вставая к сыну почти вплотную. Так, что того обдало запахом алкоголя и отвратительных сладких духов стервы Лили Стоун. Противостояние взглядов было не долгим, потому как можно пытаться отвертеться и отрицать, но приказ отца есть приказ.

— Ты ставишь на девчонке клеймо Змей. Значит, она принадлежит нам. И ты приведёшь её ко мне. Разговор закончен.

Дёрнувшись, как от пощёчины, Зак едва не зашипел от отчаяния. Ловушка Лили захлопнулась, и отступать теперь некуда. Глупая женщина сама вырыла яму, в которой они все сварятся живьем.

Шестое июня 1955 года выдалось очень жарким понедельником. Солнце просто бесновалось, выплёскивая всё тепло после достаточно промозглой весны. Сквер Рузвельта не мог вместить всех горожан, желающих посетить ежегодное большое мероприятие: день основания Клифтона, а потому оно проходило в центральном парке за зданием мэрии.

Суета началась с раннего утра. Между аттракционами для детей наставили ларьки с мороженым и напитками, рабочие сколотили из грубых щитов небольшую деревянную сцену и притащили оборудование. А вот чего Ребекка не ожидала: приглашения от мэра Мендрейка (по совместительству — отца Ральфа) выступить сегодня с парочкой песен, да еще и за неплохую плату. Отказываться мысли даже не возникло, хоть настроения особо и не было.

А откуда ему взяться? Все воскресенье Бекки просидела дома, в своей комнате, с хмурым видом составляя конспекты для уроков на неделю и приводя в должный вид костюмы. Отказалась идти в церковь, чем вызвала ещё большее напряжение в отношениях с бабушкой. Отец, на удивление, принял новость о невесть откуда взявшемся ухажере достаточно спокойно, даже изъявил желание познакомиться. А вот Сара Чейз всем своим видом демонстрировала неодобрение и осуждение выбора внучки. В результате сегодняшним ясным утром за завтраком Бекки, откровенно устав от бойкота со стороны родного человека, пообещала во что бы то ни стало изменить её предвзятое мнение.

Но даже не отношения с родными были причиной грусти. А давящая грудь тоска, от которой хотелось выть, как волку на луну. Сорок три часа и двадцать восемь минут без тёмно-зелёных глаз с радужкой цвета охры. Без его ласковой улыбки и без настойчивых губ, от мыслей о которых начиналась щекотка в животе. Всё, что она получила за вчерашний день: закинутую в почтовый ящик записку тем же аккуратным ровным почерком: «Прости, малышка. Срочные дела. Уже скучаю без тебя». Бекки даже удивилась: раз проезжал мимо, так почему не зашёл в дом? Но тут же поняла, что бумажка была подброшена не руками Заккари, а, вероятно, кем-то из его подручных. Что ж, он не забыл о ней, тупо воспользовавшись, как не уставала вторые сутки верещать бабуля. Уже хорошо.

К полудню народа в парке становилось все больше, и после традиционного поздравления Мартина Мендрейка началось представление. Лайла, узнав, что Бекки в списке артистов, по секрету ей сообщила, что это просьба посетителей клуба «Полночь», причём именно чернокожих, лично к мэру. Уж очень запала в душу девушка, не боящаяся петь на злободневные темы. Потому и первую песню Ребекка выбрала из репертуара восходящей чернокожей звезды Перл Бейли, хоть и тональность была несколько чужда её тонкому голоску. В композиции не было провокации, а весь внешний вид Чейз сегодня был просто кричаще милым: ни к чему скандал на таком мероприятии. Лёгкое белое платье в крупный красный горох с расклешённой юбкой, завязанная на белокурых волосах бантом алая лента и блестящие лаковые туфельки.

Стоящая в первом ряду зрителей вместе с отцом бабушка только покачала головой, видимо, потихоньку смиряясь с очередной выходкой внучки. Бекки пела, пританцовывая и заводя публику пуститься в пляс вслед за ней в этот солнечный летний день. Улыбалась и заигрывала, то поводя плечиком, то притопывая каблучком — что поделаешь, это сегодняшний образ Рейны Стоун. А сама по привычке рассматривала лица, ища то самое, единственно желанное.

Вот ей с сияющим, полным гордости видом улыбается отец, поднимая вверх большой палец тайком, чтобы не увидела скептично хмурящаяся Сара. Даже не может слышать голоса дочери, но один её задорный вид и факт, что она приглашена на такое мероприятие, для него уже настоящий комплимент. Смотреть на него немного грустно, понимая, что Гарри не суждено насладиться выступлением в полной мере, а потому Бекки отводит взгляд, чтобы не сбивать настрой и не начать фальшивить.

Чуть поодаль замечает более позитивную картину: Лайла, нарядившаяся в симпатичное бежевое платьишко, стояла под ручку с Ральфом. Тот, похоже, на артистку внимания обратить был не способен: его забирала девушка рядом. В её тонкой ручке была зажата палочка с большим засахаренным яблоком в кленовом сиропе, от которого Мендрейк то и дело норовил откусить. Подмигнув подруге, Лайла, наконец, позволила ему это сделать, а сама впилась в сладкое лакомство с другой стороны, встречаясь с Ральфом взглядом. Бекки не нужно было большего доказательства того, что дела у них идут отлично, а судя по тому, что в следующую секунду яблоко упало на землю, а молодые люди сплелись в тесных объятиях — Лайла с ним, действительно, счастлива. Лёгкий укол зависти стал для Чейз неожиданностью: как бы она хотела также, наплевав на публику, стоять и наслаждаться обществом Заккари.

Артур мрачно взирал на развернувшееся перед ним действо, сидя на дальней от сцены скамейке. Бекки не стала на нём задерживать взгляд: она еще не отошла от его подлого поступка, а потому на сегодняшнее приветствие ответила молчанием, чтобы не начать вываливать на парня все, что о нем думает. Они поговорят. Позже. Когда она будет готова выносить его вид, не испытывая желания расцарапать старому другу лицо.

Композиция закончилась, и Бекки, словив бурные аплодисменты, тут же начала следующую, ещё более живую и весёлую.