Шрифт:
Это история одиночного выживания.
Это история стойкости.
Прожевав последний кусок, утерев губы настоящей полотняной салфеткой, положенной на стол ради такого случая, я, взглянув на хозяина, тихо сказал:
– Потрясающая история. Потрясающая судьба. Ты и есть настоящий Дантес. Граф Монте-Кристо.
– Тогда уж граф Монте-Кресто – отмахнулся и рассмеялся старик, но было видно, что мой вердикт согрел его душу.
– Потрясающе – повторил я, поднимая бокал с алкоголем – За тебя, Андрей. И за твою волю.
– Спасибо!
Звякнули бокалы. Щелкнула зажигалка. Мы откинулись в креслах, глядя друг на друга сквозь вьющий дымок.
– Ты ведь не собираешься умирать? – спросил я.
– С чего такой вопрос?
– Не вопрос – выражение надежды. Здесь мало стоящих людей – и ты один из них. Тот, у кого можно многому научиться.
– Ну ты загнул.
– Я с радостью пойду к тебе в ученики. Так же как с радостью пошел в ученики к Антипию. Просто уже боюсь – стоило мне провести одну охоту со стариками и они вдруг умерли.
– Я не умру – спокойно ответил Апостол и глубоко затянулся – Пока нет. И знаешь, мне кажется, что я почувствую загодя. Сам не знаю почему так решил. Но знаю – почувствую приближение старухи с косой загодя. Успею приготовиться к последнему путешествию. Хотя иногда думаю…
– О чем?
– Я верующий. И вот задумался – а как душа моя вернется домой? Ведь мы в другом мире.
– Я спрошу у нашего настоятеля Тихона – рассмеялся я – Но вопрос неожиданный. Продолжишь историю?
– Так вроде ты все уже услышал.
– Не совсем. Что насчет Ахава Гарпунера?
– Про него? – Андрей помрачнел, бросил короткий взгляд на аккуратно застеленную вторую постель – Ахав Гарпунер… Хорошо. Если хочешь – расскажу.
– Хочу ли я узнать про того, кто сейчас бродит нагим по снежным пустошам и сшибает летающие кресты живыми ракетами? – изумился я – Еще как!
– Тогда слушай…
переКРЕСТок одиночества 2. Дем Михайлов
Глава 8
Глава восьмая.
Ахав Гарпунер. Он не был первым, кто повстречался Андрею в ледяной пустыне. Но
тем кто встретился до него — вполне живым, испуганным, разговорчивым и полных
надежды несмотря на престарелый возраст — он, всегда представляясь почему-то
Сашей, показывал кратчайший путь до Бункера и порой, видя их немощность, даже
помогал преодолеть эти тяжелые километры. Великой доблести и почета в своих
делах не видел – что для него пара лишних километров на лыжах? Это не подвиг.
Так… пустяк… И никогда прежде он не выдавал никому местоположения своей
берлоги, а тем, кто удивлялся, почему он не подходит с ними к дверям Бункера,
отвечал, что вышел на охоту и вскоре вернется.
Встреча с освобожденным узником, короткий разговор, проводы до Бункера,
расставание. Так все должно было быть и в тот день. Однако привычная схема
сломалась с самого начала…
Ахава Гарпунера уже опытный полярный Робинзон и сложившийся закоренелый
одиночка Андрей встретил спустя годы после падения. Сколько точно лет прошло с
тех пор? Да кому нужно вести подсчет времени там, где оно не имеет ни малейшей
ценности? Апостол Андрей просто жил и наслаждался каждым прошедшим отрезком
бодрствования — делить свое бытие на дни и ночи он тоже не хотел.
В тот памятный день он убил одним выверенным ударом в меру крупного медведя и
ощутил редкое для него чувство — эх, увидел бы кто насколько умел и удачлив
охотник. Но свидетелем маленького подвига были лишь снежные утесы вокруг.
С помощью сооруженной ледяной горки, веревки, вбитой в толщу льда вертикальной
самодельной лебедки-катушки и крепкого рычага, он умел взгромоздил тушу на свои
грузовые нарты. Поспешно стронул их с места — пока не примерзли полозья. Медведь
хоть и крупный, но по массе из разряда тех, что можно дотащить в одиночку до
подножия холма – а вот там уже только по частям и наперегонки с вечно голодными
снежными червями.
Впрягшись в постромки, он бежал на лыжах, большей частью глядя в небо, боясь
пикирующей смерти. О медведях не волновался – за прошедшие годы выработалось