Анжела развернула газету и увидела большой портрет Милы, под которым красовалась подпись: «Разыскивается Доминика Никитина, в прошлом глава компании «СуперНика». Недавно отпущенная под подписку о невыезде в связи с незаконченным расследованием дела о покушении на Маргариту Калашникову в прямом эфире телевидения, Никитина перестала поддерживать связь с милицией. Просим знающих место ее пребывания сообщить по телефонам…»

— А в другой газете вот что написано: «Из непроверенных источников известно, что Никитина подозревается в совершении нового преступления. Похоже, на этот раз ей удалось совершить задуманное злодеяние. Маргарита Калашникова убита. Будем надеяться, что теперь следствию удастся найти всех исполнителей и заказчиков этих страшных преступлений. Следствие должно сказать свое последнее слово и поставить точку в этом грязном деле, где большие деньги уродуют души людей, затмевают голос разума и лишают совести. Это первое подобное преступление в нашей области».

Анжела ахнула:

— Наша Милка — Никитина? Она убила Ритку? Этого не может быть. Ей же Ритка кровь свою дала! Нет, нет… не верю, что она на Риточку мою руку подняла. Кто ж таким злом за спасение жизни расплачивается?

— Не знаю, а только в газете просто так ничего не пишут. Мне сестра говорила, что они информацию у ментов покупают. За большие деньжищи!

— Так, думаешь, она специально сюда проникла? В доверие втерлась?

— А ну, вспоминай. Она тебя ни о чем не выспрашивала?

— Выспрашивала… — вспомнила Анжела. — И как раз про Ритку! А я ей, дура, все и выложила, и про детдом, и про Радужное… Еще и по-французски со мной говорила! Недаром она мне с первого дня не понравилась!

Отдел маркетинга гудел, как улей. Все обсуждали трагические новости.

— Ой, девчонки! А все потому, что носить с собой большие бабки можно лишь при спецназе!

— А чего она кредитками не пользовалась? — удивилась Нина Ивановна.

— А ты ее спроси? Вернее, теперь и спрашивать некого, — вздыхала Людмила.

— А мне кажется, дело тут совсем не в деньгах. Тут вопрос в другом: как ей удалось за считанные дни так взлететь? — заметила Ольга.

— Из грязи — в князи… — прокомментировала Людмила.

— Вот-вот, — подтвердила Ольга. — Как мгновенно Ритка стала хозяйкой всего того, что Доминика годами строила.

В отдел заглянула Татьяна.

— Танюш, а что там наверху слышно? Что дальше будет? — беспокоилась Нина Ивановна.

— Ой, девчонки, знаю не больше вашего, — призналась Татьяна. — Из начальства одна Амалия утром мелькнула. По радио сказали, что милиция проводит «следственные действия».

— Девочки, меня осенило’ — воскликнула Ольга. — Это конкуренты. Это «Систем сервис» хочет уничтожить нас. Миллионный контракт сгорел — это не шутки. И все из-за Ритки.

— Доминика тоже не собиралась с ними контракт подписывать, — напомнила Татьяна.

— Да, не собиралась. И где она теперь? Кто-нибудь что-нибудь о ней слышал? — спросила Ольга.

— Что за несанкционированный митинг? — появилась на пороге Амалия.

— Что же будет? Мы волнуемся.

— Волноваться обязано руководство, а в ваши обязанности волнения не входят. О положении дел на текущий момент скажу следующее: пока никто ничего толком не знает, прошу коллектив не поддаваться панике. Руководство фирмой я беру на себя. Пока. До выяснения обстоятельств. Мы должны работать и доказать, что «СуперНика» — непотопляемый корабль, которому не страшны никакие преграды на пути.

— Это она Риткину смерть называет преградами на пути? — тихо спросила Ольга у Людмилы.

— Девочки. Я впервые обращаюсь к вам так фамильярно. Но ситуация меня оправдывает. Девочки, в эту сложнейшую минуту мы не должны опускать руки, — продолжала Амалия.

— А не то протянем ноги, — шепнула Ольга Людмиле.

— Может, это не последняя беда в нашем коллективе… — продолжала Амалия.

— Амалия Станиславовна, вы уж говорите прямо, кто там на очереди после Доминики и бедной Ритки? — вскрикнула Ольга.

Амалия даже не глянула в ее сторону.

У Борюсика было много работы. Он был счастлив. Пациентки шли косяком.

— У меня постоянно болит спина. От сидения за компьютером ломит шею, — жаловалась одна из них.

— Отлично, — кивал Борюсик.

— А потом эта боль начинает распространяться на правое плечо и спускается почти до локтя.

— Превосходно.

— К вечеру немеют кончики пальцев на правой руке.

— Просто великолепно!

— Что же хорошего? Мне жизнь не в радость, а вы так радуетесь, будто встретились не с моим остеохондрозом, а со старым добрым знакомым.

— Так оно и есть, — признался Борюсик. — Вы читали мою вывеску? Там написано, что я борюсь со всеми перечисленными вами симптомами. Борюсь и побеждаю.

Пришел Юрий Владимирович, с порога выпалил:

— Борис, случилось непоправимое.

— Извините, Юрий Владимирович, но у меня пациентка, я сейчас закончу и мы поговорим.

— Ты ничего не знаешь? — удивился Юрий Владимирович.

— А что я должен знать… Прошу вас, дайте мне наконец работать.

— Борис, мужайся. Сегодня ночью убили Маргариту.