— И что? — с деланым равнодушием спросила она.

— Очень интересные выводы. На груше обнаружены четкие отпечатки Никитиной и еще одного человека. Остальные смазаны и идентификации не поддаются.

Елизавета Андреевна слушала новости.

— В эфире новости, здравствуйте. Наш дневной выпуск открывает срочное сообщение. Областным управлением внутренних дел разыскивается Никитина Доминика Юрьевна, фотографию которой вы сейчас видите на экранах. Всех, кому известно местопребывание Никитиной, просим немедленно сообщить об этом в милицию.

— Елизавета Андреевна, поверьте, я никого не убивала. Хотят убить меня, — сказала Доминика.

— И хорошая новость, — продолжала дикторша. — Предварительная информация о смерти предпринимателя Маргариты Калашниковой не подтвердилась. Она жива, но находится в тяжелом состоянии в одной из больниц города.

— Слава богу, Ритка жива! — воскликнула Доминика.

— Но что же нам делать? — спросила Елизавета Андреевна. — Тебя могли видеть соседи. Сейчас весь город только и говорит об этом преступлении.

— Понятно одно — мне нельзя здесь оставаться, — согласилась Доминика. — Я ставлю вас под удар.

— Но и уйти пока нельзя. Тебя может узнать любой человек. Даже случайный прохожий. Мы должны что-то придумать.

— Анжела уже, наверное, знает. Даже страшно представить ее лицо… Она ведь наверняка считает, что это я покушалась на Ритку. И весь рынок так думает

— И весь город. Сама знаешь, богатых да удачливых у нас не любят. И всегда радуются их несчастьям, — запечалилась Елизавета Андреевна. — У тебя есть куда уйти?

— Да, я, кажется, придумала.

— Надеюсь, это надежное место?

— Другого у меня все равно нет. Идти к кому-то из близких, значит, подвергать их опасности. К тому же преступник, который на меня охотится, искать будет именно там.

— Ты говоришь, преступник? Но почему тогда не обратиться за помощью в милицию?

— Я не уверена, что они не заодно, — с горечью призналась Доминика.

— Я придумала, что делать. Скоро вечер, в темноте, как известно, все кошки серы. Идем, я тебе что-то покажу.

Через некоторое время из подъезда вышла Доминика, одетая в барахло Елизаветы Андреевны. Во дворе столкнулась с соседом.

— Добрый вечер, Елизавета Андреевна. Куда торопимся на ночь глядя? — спросил тот.

Но Доминика только кивнула и пошла дальше. Сосед удивленно смотрел ей вслед.

Самвел обрадовался приходу Виктории Павловны.

— Когда вы позвонили снизу, я не поверил своим ушам. А сейчас не верю своим глазам. Вы — в моей берлоге! — радовался он.

— Я бы это берлогой не назвала, — заметила Виктория Павловна. — Я не вовремя?

— Что вы. Просто день сегодня такой.

Виктория заметила фотографию Доминики в газете, которую держит Самвел.

— Вы позволите? — Она взяла газету. — Подозревается в покушении?… А ведь я ее знаю. Она у меня была недавно в Радужном.

— И что она у вас делала? — удивился Самвел.

— Она искала Маргариту Калашникову… — Виктория Павловна вдруг все поняла и рухнула на диван. — Мне позвонить в милицию?

— Не нужно сообщать в милицию, — спокойно сказал Самвел.

— Но ведь…

— Прошу вас.

— А она произвела на меня приятное впечатление. В отличие от ее мужа.

— Вы знаете ее семью? — спросил Самвел.

— Да, пришлось познакомиться. Ведь тот аферист, который приходил ко мне в детдом, это и есть муж Никитиной. А почему вы не хотите, чтобы я обратилась в милицию?

— Вы приехали только из-за Никитиной?

— Вы проницательны, Самвел Михайлович. Не только. Мы — не дети. И перед тем как сделать решительный шаг, я бы хотела знать, с кем имею дело.

— Я вас понимаю, дорогая Виктория. И наверное, действительно пришло время немного рассказать о себе.

И Самвел поведал историю своей жизни.

— Спасибо за откровенность, Самвел Михайлович. Что ж, теперь понятно, почему вы не питаете к милиции большого доверия, — сказала Виктория.

— Не скрою, у меня было с ней несколько инцидентов, которые оставили не лучшие воспоминания. Но, поймите, дорогая Виктория, я таков, какой есть, и мне переделываться поздно. Я не ангел. Человеку, который захочет пройти рядом со мной часть оставшегося мне пути, нужно это знать.