Наташа примерила туфли. В виде высоких тапок, без каблучка, с длинными носами и грубыми швами на пятке, они оказались ей велики. Лыжи лыжами.

— Делаем так, — решительно начала она, водя пальцем по подошве. — Здесь толще, — поймав непонимающий взор мужчины, пояснила: — Ну, в несколько слоёв грубой кожи подложить, если толстой нет. Можно прошить между собой. А под пяткой ещё несколько слоёв добавить, чтобы они не так быстро протирались и каблучок появится. Пора на новый уровень выходить.

Она подозвала Кэйти:

— Покажи, в чём ты ходишь? — удивлённо вскинула брови Наташа: — Деревянная обувь? Бред. Дай померить.

По размеру деревянные башмаки оказались чуть великоваты, и это выглядело ужасно. Сделав несколько шагов, девушка едва не упала. Рассмеявшись, она топнула ногой. Стало понятно, почему так громко стучали подошвы обуви прислуги.

— Разве это можно носить? — рассматривала Наташа клоги. А прислуга даже бегает в этом. — Похожи на наши сабо. Только у нас подошва деревянная, а верх из кожи. Мне наши сабо нравятся.

— У меня есть хорошая обувь. Только на каждый день её жалко. Надеваю по особым случаям, — оправдалась Кэйти.

— Носок туфельки должен быть закруглённым, — заглядывала Наташа в глаза сапожнику: понимает ли он её? — Пятка изнутри подшивается гладким пятачком кожи, чтоб шов не натирал. Её можно укрепить ещё одним кусочком кожи. Сделайте мне туфли на шнурках. Вы колодки делаете? Нет? Так ведь неудобно шить на весу без колодок. Вот как раз они и делаются из дерева по размеру и объёму ноги. Затем кожа натягивается на неё и шьётся непосредственно на колодке. Сами должны сообразить. Смачивается, сохнет. Поэтому лежит на ножке, как влитая, — спешила она поделиться своими знаниями. Сапожник слушал госпожу очень внимательно. — Ведь у вас постоянные заказчики? Значит, можно сделать всем колодки один раз и с ними работать. Я понятно говорю? — тяжело вздохнула она.

— Я попробую, — кивнул он. — Вроде ничего сложного нет. Такое никогда в голову не приходило. Отец мой так шил и дед. Это я заберу. — Подхватил он балетки. — А вы примерьте ещё вот такие, — достал из корзины другую пару туфель. — Они поменьше будут.

Туфельки оказались впору. Не очень удобные из-за длинных носов, но не оставаться же босой.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, представив, как выглядит со стороны. Оставалось пошить несколько платьев. Жизнь налаживалась.

— Ну, что, всё сделал, как я велел? — в приоткрытую дверь, как вихрь, влетел Бригахбург. Выглядел он бодрым и весёлым. Светлая рубаха навыпуск, тёмные кожаные штаны, высокие ботфорты заляпаны грязью. По всему было видно, что граф бодрствует давно.

Наташа от неожиданности втянула голову в плечи. Лицо покрылось румянцем. Она опустила взор на носки новых туфель. Не смела поднять глаза на мужчину, от поцелуев которого так откровенно таяла вчерашним вечером. Стыдно-то как. Как теперь она будет смотреть ему в глаза?

Убедившись, что сапожник закончил снимать мерки, Герард вручил ему монету:

— Чтобы быстро пошил. Ступай.

Метнув взор на раскрасневшуюся иноземку, отметил её подавленное настроение. Приблизился к ней, беря её руку, задерживая в ладони. Поцеловал, безуспешно пытаясь поймать её взор. Ему показалось или русинка смущена? Довольно проговорил:

— Придёшь с графиней в кабинет.

Только когда за сиятельным закрылась дверь, Наташа шумно выдохнула, расслабляясь.

Юфрозина, подперев подбородок, сидела у окна и бесцельно водила пальцем по пыльному подоконнику. Обернулась на шум открывшейся двери.

— Привет, — буркнула Наташа, подумав о том, сколько времени она выдержит в обществе графини.

Монашка вяло пожала плечами, пересаживаясь в уютное кресло у камина. Рядом на столике красовался поднос, уставленный серебряной посудой. Юфрозина сняла салфетку, осматривая содержимое тарелок.

Безучастный вид женщины озадачил девушку.

— Ты не заболела?

Фрося тяжело вздохнула, не удостоив компаньонку ответом.

В умывальне, гремя вёдрами, прислуга полоскала бельё.

Комната графини Наташе понравилась. Размером, такая же, как у Ирмгарда, она была по-девичьи яркой и нарядной.

Вокруг высокой кровати с множеством больших и маленьких подушек был подвязан светлый, вышитый пёстрым орнаментом балдахин. На стенах резные панели красного дерева. Серебряное зеркало в узкой кованой оправе. Гобелены с видами природы. На полу шкура бурого медведя. Вдоль стены расположились разноцветные сундуки. Один краше другого, они вызывали необъяснимое желание погладить неровную поверхность, заглянуть под крышку, исследовать их. На каминной полке выстроились разных размеров серебряные чеканные кувшины, вазы и чаши.

Заметив интерес компаньонки, Юфрозина гордо произнесла:

— Это моя утварь. Из приданого.

— Красиво, — любовалась сверкающимии изделиями Наташа. — Чем будешь заниматься сегодня? — взглянула на жующую невесту вице-графа. Сглотнув слюну, вспомнила, что голодна. Чуть позже она сходит на кухню поесть.

Графиня, прожевав, не глядя на иноземку, высокомерно вздёрнула подбородок:

— Ты должна называть меня «госпожа».

— Хорошо, — не стала возражать Наташа. — Прошу меня тоже называть «госпожа». — Натолкнувшись на подозрительный взгляд графини, продолжила: — Давай определимся сразу: я буду выполнять только то, о чём мы договаривались с господином графом. Прислуживать тебе будут специально обученные для этого люди.