— Ты будешь моей компаньонкой? Так ведь? — монашка задумчиво смотрела в окно.

— Да. Я бы хотела максимально ограничить наше общение. Только перевод и никакой лирики.

— Как-то ты выражаешься сложно. Мне трудно тебя понять.

— Я постараюсь говорить медленнее. Проси у Бригахбурга учителя и учи язык.

— Ты дерзкая, — встала Фрося с кресла, направляясь к зеркалу. — Сама себе косы плела? — собрала она волосы в хвост, как видела у иноземки, но ей не понравилось, и она скривилась. — Заплети мне тоже.

Наташа заглянула в умывальню.

— У тебя есть прислуга, — сказала она и обратилась к женщине, складывающей бельё в корзину: — Как вас зовут?.. Сюз, графиня просит причесать её.

Пока та вытирала руки, девушка вернулась к Юфрозине:

— И ещё: я не смогу постоянно находиться при тебе. Буду приходить три раза в день.

— А если я хочу, чтобы ты находилась у меня постоянно?

— Мы с господином графом это обсудили. Когда ты наймёшь себе компаньонку за шестнадцать шиллингов, она будет с тобой круглосуточно. Скажи мне, чем ты намерена заняться сегодня? Куда пойдёшь?

Сюз заканчивала причёсывать графиню. Конечно, плести косу из четырёх прядей она не умела. Было заметно, как подрагивали её руки. Юфрозина насупилась, но ничего не сказала.

— Мне шьют платье к свадебному пиру, и я хотела примерить его, — она чинно направилась к двери.

— Сначала нам нужно зайти… — не успела договорить Наташа, как в приоткрывшуюся дверь заглянул Франц с приглашением от хозяина прийти в его кабинет.

Поприветствовав Юфрозину, его сиятельство открыл шкатулку и достал кинжал в ножнах:

— Графиня, возьмите.

— О! — вырвалось у неё восторженное. — Не думала вновь обрести его. Благодарю вас, граф.

На глазах монашки блестели слёзы. Семейная реликвия вернулась к наследнице.

Не задерживаясь более в кабинете, Бригахбург увлёк женщин в коридор. Придерживая их под руки, с любезной улыбкой проводил на второй этаж и, свернув в левое крыло, направил к двери, у которой стоял слуга.

Наклонившись к лицу Наташи, заглянул в её глаза и тихо спросил:

— Как твоё полное имя?

— Что? — опешила она. Зачем ему полное, если он не может запомнить её короткое личное имя?

От близости мужчины снова бросило в жар. Девушка злилась на себя, на свою реакцию на Бригахбурга. Злилась на свою слабость и невозможность противостоять его обаянию.

— Я помню, — словно прочитав её мысли, он уточнил: — Наташа, Таша. Дальше как?

— Наталья Игоревна Ильина, — вздохнула девушка, прислушиваясь к звуку собственного голоса, произносящего такое привычное сочетание. Но в этих стенах фамилия-имя-отчество прозвучали чужеродно и приглушённо. Будто никому не нужный подброшенный кверху мяч, лопнув в воздухе, с глухим шлепком упал на деревянные половицы.

Герард довольно кивнул:

— Именитая.

Увидев хозяина с гостями, слуга торопливо распахнул широкую двустворчатую дверь из светлого дерева.

Бригахбург пропустил женщин вперёд:

— Нам сюда.

Войдя в комнату, они остановились. Наташа заметила лёгкую тень, пробежавшую по лицу Юфрозины.

За сервированным к завтраку столом сидели брат графа и его жена. Дитрих встал, приветствуя графиню и с любопытством поглядывая на русинку. Баронесса поднялась, делая реверанс.

— Дитрих, Агна, Юфрозину вы знаете, а это её компаньонка, госпожа Наталья. Отныне мы будем трапезничать вместе.

Барон подошёл к новоявленной госпоже, лукаво улыбаясь и наклоняясь к её руке для поцелуя, задерживая ладонь в своих ладонях.

Агна лишь слегка наклонила голову.

Что в таких случаях нужно говорить и делать, Наташа не имела понятия. Она склонила голову в лёгком поклоне, как поступили монашка и баронесса.

Бригахбург определил место Юфрозине по левую руку от себя. Далее выдвинул стул, помогая сесть иноземке. Место брата находилось справа от него. Баронесса села рядом с мужем.

Комната, большая и светлая, могла бы заслуженно называться залом.

Напротив двери гостеприимно раскинул свои объятия большой стол светлого дерева с десятью стульями с высокими резными спинками по его длинным сторонам и двумя массивными креслами в торцах.

Сервированный посудой из серебра, стол поражал воображение. Подносы, плоские блюда для каждого гостя, кубки и кувшины для вина, украшенные чеканным орнаментом, были достойны внимания особ королевских кровей.

Во всю стену за местом для хозяина, ковёр ручной работы: персидский, исфаханский. На ярко-синем фоне в центре и по его углам вытканы медальоны. Мелкий серо-чёрный с бежевым рисунок смотрелся чётко и ярко. Узкий цветочный бордюр, переплетаясь с виньетками медальонов, создавал иллюзию райского сада, в кущах которого пели сказочные птицы. Всё выглядело настолько реалистичным, что пернатые, вытканные руками искусных ткачих, казались живыми.