— Ключ здесь, — прошептал Герард. Оказывается, непросто сдержать себя, видя, как девчонка трепетно поглаживает карту, и её взор затянуло влажной пеленой грусти. Подавил вздох. — Теперь ты знаешь, где тайник.

Он встал, помогая подняться ей на ноги, захлопывая половицу.

— Выводы делайте сами, — выравнивая дыхание, девушка прятала глаза. От прикосновений мужчины бросало в жар. — Думаю, что ключ могли взять и не здесь. Тайник непростой.

— Но ведь ты нашла, значит, могут найти другие.

— Ничего это не значит, ваше сиятельство.

— Твой выигрыш, русинка, — открыл он шкатулку на краю стола, доставая мешочек с монетами. — Здесь сто золотых. Пересчитай.

Она не отказала себе в удовольствии сосчитать золото, блеск которого теплом согревал душу, а вес мешочка приятно оттянул сумочку.

— Спросить можно, ваше сиятельство? — вздохнула она.

Вместо ответа получила вопросительный взгляд.

— У меня пропало украшение, — коснулась краёв косынки, — и мыло из умывальни. Как думаете, можно вернуть?

— Про украшение знаю. Дал указание, — его люди обыскали покои, в которых жил лекарь, но ничего не нашли. — Мыло… Какое оно?

— Кусочек розового цвета, — сложив пальцы рук рамкой, показала размер, — ароматное, для мытья. — Поднесла ладонь к лицу, вдыхая слабый запах.

— Можно? — Бригахбург осторожно перехватил руку леди, поднося к своему лицу, касаясь губами ладони. — Слышу.

Наташа вздрогнула и отдёрнула руку, сжимая пальцы в кулачок. Глянув в его глаза, нахмурилась. Нет, ей не показались его слова, произнесённые шёпотом, когда он вёз её от ведуньи, и не просто так она интуитивно отшатнулась от него над проёмом в полу. Он пытается ухаживать за ней! Сменил тактику?

— Я подумаю, — озаботился Герард. Кражи в замке были большой редкостью.

— И… — осмелела девушка, — можно мне есть на кухне? Боюсь повторного отравления. Больше не выживу, — спрятала глаза, наполнившиеся слезами. Больно сознавать свою беспомощность.

— Ты не должна есть на кухне с прислугой, — граф уже знал, как поступит.

— Проверку документов я начну завтра, — уточнила Наташа. — А сейчас мне нужно идти готовить еду вашему сыну. Обещала. И сама поем. Вы позволите воспользоваться вашей кухней?

— Только сегодня. Ты ещё не обедала? — удивился сиятельный.

— Я хочу жить.

Выходя из кабинета, девушка оглянулась:

— Спасибо.

Граф направился в молельню. Там всегда тихо и прохладно. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Несмотря на то, что казна его сиятельства полегчала на сто золотых, он не чувствовал недовольства. Наоборот, осознание того, что сделал что-то хорошее, наполнило душу тихой спокойной радостью. Пусть русинка пока отшатывается от него, придёт время и он сможет её обнять.

Сколько она в замке? Всего ничего и уже столько произошло. Вся, как на ладони. Пугливая, настороженная. Когда они склонились над тайником, её лицо было так близко. Он слышал лёгкий ускользающий цветочный аромат, смотрел в бездонную глубину глаз с вспыхивающими в них светлячками горящего пламени. Она что-то говорила про свечи, трогала карту, а он не слушал, едва сдерживаясь от желания прикоснуться к её лицу, целовать мягкие сладкие губы, как тогда… Таша… Бригахбург отвлёкся, чувствуя, как участилось дыхание и сильнее забилось сердце.

Поддавшись азарту иноземки, он даже не заметил, как оказался втянутым в игру по её правилам. Она во многом права и нужно это признать. Подметила то, на что никто не обратил внимание. Судя по тому, как быстро она считает и также быстро думает — она горячая и нетерпеливая. Значит, может наделать глупостей, а во всём этом деле нужен холодный расчёт.

Дитриху нельзя ни о чём говорить. Не потому, что он может быть замешан. Брату его сиятельство верил, как себе. Агна? Что он знает о баронессе? Только то, что должен знать о её семье. А о ней самой? Тихая, спокойная, замкнутая. Её не видно и не слышно.

Тяжело вздохнув, граф встал. Тайник… Отчётливо понял, что теперь не так уверен в его надёжности. Позже он навестит сына и посмотрит, что задумала эта маленькая чертовка.

Когда есть желание готовить и закрома ломятся от обилия продуктов, процесс приготовления доставляет одно удовольствие. Главное, чтобы никто не путался под ногами.

Сам факт присутствия в кухне иноземки с требованием предоставить необходимые продукты и посуду, вызвал небывалый интерес не только у кухонных работников. Весть о том, что она будет готовить, разнеслась со скоростью света.