Ее смех и улыбка исчезли.

– Ты... что? Обвиняешь меня в нарушении правила Брейди?

– Нет... я бы никогда так о тебе не подумал...

– Тогда ты слишком далеко заходишь, даже спрашивая об этом. Твоя команда все еще помогает обвинению.

– Я могу расценить эту карту как угрозу, Портер. – Я размахиваю ею между нами. – Герой или нет, никто не сможет надавить на меня, чтобы я признал Шейвера невменяемым. Он не сумасшедший.

Она хмурится.

– Ты разговаривал с ним всего один раз. Минут десять. Ты хорош, Уэст. Но даже ты можешь признать, что это раздвигает границы этики с твоей стороны. – Она многозначительно изгибает бровь.

– Хорошо. – Я вытаскиваю руки и сажусь так, чтобы быть к ней лицом. – Как долго мы здесь сидим?

– О нет... – Она начинает подниматься, но я хватаю ее запястье. Она переводит взгляд с моей руки на реку и со вздохом уступает. – Я не хочу, чтобы ты читал меня.

– Я занимался этим все время.

В ее глазах вспыхивает удивление.

– Вот этот взгляд, – пальцы нащупывают ее пульс, – слегка расширенные зрачки... ты беспокоишься о том, что я мог узнать во время нашей беседы.

Ее губы сжимаются.

– Чтобы произвести на меня впечатление, ты должен придумать что-нибудь получше.

Я улыбаюсь.

– Ранее, когда я упомянул трусы, ты слегка покраснела. Ты на мгновение представила, как бы я смотрелся в этих секси-трусах. – Я изгибаю бровь.

Она смеется.

– Это жестоко! Ты сказал это специально, чтобы доказать свою точку зрения. Люди в подавляющем большинстве визуалы. Это данность.

Ее пульс резко участился.

– Ты лжешь. А это значит... – я еще глубже заглядываю ей в глаза. Ее зрачки расширяются. – Ты уже представляла меня таким раньше. Может, даже обнаженным.

Ее улыбка меркнет, она пытается убрать руку, но я крепко держу ее.

– Прекрати, Уэст. Я не буду этого делать.

Я еще не закончил раскрывать ее секреты.

– Когда ты говорила о своем выборе, осуждать или защищать, ты прикусила губу. Красноречивый сигнал, что человек испытывает стыд. Ты призналась, что не знала ответа на вопрос, во что я верю. Но не этот вопрос заставил тебя испытать незамедлительный стыд, что-то другое. – Я наклоняю голову и заглядываю ей в глаза. – Где правда, Портер?

Она шумно вдыхает, затем, наконец, смотрит на меня.

– Когда я сказала, что ушла из-за Мел. Я солгала.

Ужас заполняет мой желудок.

– Что ты имеешь в виду?

– Я ушла из-за тебя, – говорит она.

Каждый атом в моем теле гудит. Предупреждение. Уходи. Но я не могу бросить ее снова.

– Но почему? – Я крепче сжимаю ее запястье, отчаянно ожидая ответа.

– Уэст... – Она прикусывает губу и тут же отпускает ее. – Начнем с того, что все здесь. Ты всегда в моей голове... знаешь, о чем я думаю, чувствую. Это приводит меня в бешенство.

Ее попытка разрядить напряжение не срабатывает. Я вцепился в нее, умоляя сказать правду.

– Работало ли это со мной? Неужели моя угрюмая фаза длилась слишком долго? – После смерти Мел я долгое время был вялым, злым человеком. Никто, особенно я, не знал, когда закончится период скорби.

Он никогда не заканчивался, к слову сказать. Он просто меняется. Разные стадии. Пять стадий, если быть точным. Отрицание. Злость. Торг. Депрессия. И принятие.

Я проскочил отрицание, и застрял на гневе.

Каждый раз, когда я пытаюсь представить себе, как выглядит тот ублюдок, который убил Мел... я возвращаюсь к ней.

Портер качает головой. Смотрит в сторону, на переливающуюся реку.

– У тебя перехватило дыхание... Этот маленький вдох. – Я подхожу к ней ближе. – Твое сердце бешено колотится. Это значит, что ты боишься, Портер. И дрожь твоих губ говорит мне, что ты готовишься сказать правду, что ты не хочешь лгать, несмотря на страх. – Я обхватываю ее подбородок и поворачиваю к себе, чтобы видеть ее глаза. – Ты можешь сказать мне правду.

– А могу ли? Каким человеком я стану, если скажу это вслух?

Напряжение сбивает меня с толку.

– Я боялась, – признается она.

– Чего же?

– Что там, без Мел, я не смогу скрывать свои чувства к тебе. И Боже, Уэст, я ненавидела себя за это. Поверь, я все еще ненавижу. Но я никогда, ни разу, не испытывала ревности. Вы двое были моим идеалом – я завидовала тому, что у вас было, и любила тебя и ее за это. Но без Мел, в качестве буфера, который подавлял мои чувства... – Она замолкает, оставляя остальное невысказанным. Но я знаю, что должно быть в этой пустоте.