Поэтому давать ему воспользоваться этим преимуществом не стоит.

Если он не сменит адвоката, я попытаюсь убедить Портер, что отказаться от дела будет наилучшим для нее выходом. Что будет довольно легко, ведь Шейвер будет косить под невменяемого и, соответственно, невиновного. Она не захочет участвовать в этом цирке.

И оставит Шейвера целиком и полностью мне.

– У этой сделки есть одно условие, – говорит Шейвер.

– Конечно. В этом мире нет места простоте.

Его хитрая улыбка меня раздражает.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своей жене.

У меня каменеет лицо. От усилия сохранить неподвижную мимику напрягается каждая мышца.

– У меня нет жены.

– Точно. Прости. Вы не успели пожениться. Но все равно, ты пережил потерю, похоронил свою женщину, и я хочу услышать эту историю.

Да пошел ты, Шейвер.

Именно поэтому я не могу быть его психотерапевтом. Я поклялся – как и Портер – что буду помогать пациентам на пределе моих возможностей. А этому психу помогать я совсем не хочу.

Если из-за этого моя клятва выглядит лицемерно, пусть так, я не возражаю. Ведь именно поэтому я консультирую в суде, а не держу личный кабинет психотерапии.

– Когда я буду проводить оценку твоей вменяемости, Шейвер, игры закончатся. У тебя не будет возможности покопаться в моей голове, чтобы удовлетворить свое извращенное желание. Моя жизнь – я – не имеем отношения к твоему диагнозу и подбору лечения.

– То есть, ты не собираешься рассказывать мне свою историю. Жаль. Портер тоже молчит. Но от этого мне лишь любопытнее узнать, что же вы двое такое скрываете.

– Мы договорились? – заставляю его вернуться к предмету разговора. Я устал и хочу, чтобы Портер оставила это дело сегодня. Сейчас же.

Шейвер протягивает руку, и охранник тут же подрывается в его сторону. Шейвер улыбается.

– Я просто хотел пожать ему руку, приятель.

Встаю и обхожу стол. Встречаюсь с его холодными пустыми глазами и пожимаю протянутую ладонь. Сжимаю твердо, чем вызвал у него еще одну сальную ухмылку, прежде чем отступаю.

Обращаюсь к офицеру.

– Вы не могли бы позвать мисс Ловелл?

– Подождите.

Выжидающе смотрю на Шейвера.

– Ты так и не спросил, совершил ли я преступление.

– Ты преследовал, убил и изувечил Девин Тиллман?

Видите, я тоже могу быть резким. Так кто моргнет первым?

Но он не моргает. Его улыбка меркнет, и спустя секунду я вижу правду в его намеренном молчании.

– Попросите мисс Ловелл войти, – повторяю я.

Я не отрываю взгляда от человека за противоположным концом стола, когда открывается дверь и входит Портер.

– Что я пропустила? – интересуется она.

Наконец-то я смотрю на нее. И вижу, что из-за своей закрытости вчера пропустил кое-что важное в ее облике. Темные круги под глазами, которые не перекрывает даже плотный макияж. Морщинки усталости в уголках ее глаз.

– Хочешь сам ей все рассказать или это сделать мне? – спрашивает Шейвер.

Мои губы складываются в жесткую линию. Будет неприятно.

– Мистер Шейвер только что вас уволил, – обращаюсь к Портер, – Хорошего дня, мисс Ловелл. 

Доктор Йен Уэст

– Боже, я тебе не верю.

Портер обгоняет меня на лестнице в суде. Она в гневе. Нет, она оскорблена. Стараюсь сохранить дистанцию между нами, на случай если она решит врезать мне по голове своим портфелем.

– Так будет лучше, Портер. Ты серьезно хочешь сказать Мазерсу, что твой клиент решил изменить заявление? Давить на невменяемость? Да это же случай из учебника.

Громко вздохнув, она разворачивается ко мне, достигнув последней ступени. Еле успеваю остановиться, чтобы не столкнуться с ней.

– Не учи меня жизни, – говорит она. – Не думай за меня. То, что случилось в переговорной, было настолько неправильно...

– И это говорит женщина, защищавшая в суде убийцу?

Вспыхнувшее пламя в ее взгляде заставляет меня отступить. Наверное, это было слишком. Да, лучше уйти и чем быстрее, тем лучше.

– Слушай, – говорю я, делая шаг вперед, так как уже доказал, что не самый умный человек на земле и не знаю, когда нужно остановиться. – Твой клиент врет. Но хуже этого, он опасен, Портер.