Если Таро показывает Шейверу его жертвы, то логично предположить, что у него есть заранее определенный, выборочный метод убийства для каждого. Я делаю пометку, чтобы Чарли занялся поиском жертв, у которых отсутствуют органы. Возможно, случаи, которые упускают из виду, носят серийный характер из-за их привлекательности на черном рынке.

Маска Шейвера на секунду сползает, и я замечаю, как он оценивающе смотрит на меня. От этого у меня по спине пробегает неприятный холодок.

– Доктор Уэст, карты всегда возвращаются в колоду, – наконец отвечает он.

Я бросаю взгляд на лежащую на столе карту в пакете. Эта карта из личной колоды Шейвера, и он говорит мне, что после того, как он закончит со мной, карта будет возвращена.

Я прячу карту в карман и закрываю папку, прежде чем отключить камеру.

– Я закажу МРТ и КАТ. – И встаю.

– Мы закончили, доктор Уэст?

– Закончили, – говорю я. – Как только я получу результаты анализов, моя оценка будет завершена и передана твоему адвокату.

Я захлопываю портфель. Если обнаружится травма головного мозга, я съем свой галстук. Неужели Шейвер ждет, что я присягну перед судом и солгу насчет снимков? Что-то здесь не сходится.

Совет Мии по поводу осторожности не покидает мои мысли.

Разочарование Шейвера заметно по его своенравному выражению лица, в котором проглядывает намек на вызов. Он хочет контролировать процесс, хочет контролировать это интервью.

Этому не бывать.

В момент, когда я останавливаюсь перед дверью и жду, что охранник меня выпустит, Шейвер произносит последнее слово.

– Разве тебе не хочется узнать расшифровку твоей карты, доктор Уэст? Что Пятерка Кубков припасла для тебя?

Ладно, слово было не одно. Но для меня все это звучит как полная чушь.

– Нет, – и с этим выхожу из комнаты.

До того, как успела закрыться дверь, я слышу Шейвера:

– Захочется.

У кого-то разыгралась интуиция? Жуткий ублюдок.

Выйдя из здания суда, я достаю телефон, чтобы позвонить Портер, сообщить ей последние новости... но передумываю. Чем меньше она знает, тем безопаснее для нее.

По крайней мере, это благовидный предлог не разговаривать с ней. Другая половина меня просто боится после того, что она сказала накануне ночью. Похмелье обуздано, и я звоню Эдди.

– Хочешь хорошие или плохие?

– Дерьмо. Хорошего же нет?

– Нет.

Он обзывает меня, и я смеюсь.

– Шейвер выстраивает психоз-защиту. – Этот наукообразный жаргон ничего не значит для него, и я объясняю. – Он выйдет через два года.

– Проклятье. – Спустя пару напряженных секунд он говорит, – Что, если мы сделаем то, что не смогли сделать наркотики?

– Я заинтригован. Что ты предлагаешь?

– Непредумышленное убийство, возможно, не имеет такого веса, как убийство в первом случае, но это легче доказать. И с профессией Шейвера...

– Служит основанием для доверия его внезапному психозу. – Его рухнувшей защите. – Все, что тебе нужно сделать, – это убедить присяжных, что уличная наркоманка может спровоцировать психоз. – Что, учитывая печально известную репутацию Шейвера, может сработать.

Не так бы я хотел засадить Шейвера, но иногда приходится соглашаться. Ради общего блага.

– Это все, что я должен сделать? – Повторяет Эдди с издевкой в голосе. – Фигня, док.

– Да ладно тебе. Избалованные богатые детки всегда получают желаемое.

– Ага. А иногда их лишают звания адвоката. 

Доктор Йен Уэст

В системе правосудия нет ничего романтичного. Это неповоротливый организм с наросшим от многих лет неподъемного груза панцирем.

И это очень дорого!

Процесс создания нового дела Шейверу – это медленный обход с большим количеством плетей. Эдди получает удар – но не такой сильный, как тот, который нанесла защита. После сегодняшнего дня я думаю, что Портер, возможно, обдумывает мою смерть.

И хотя формально я не являюсь консультантом по судебному разбирательству, я поймал судью Мазерса на том, что он бросил на меня косой взгляд во время сегодняшнего заседания.

Эй, что я могу сказать? Я выявляю лучшее в каждом человеке.

Улики остались те же. Но все остальное изменилось. Игроки меняются местами, как в игре в музыкальные стулья. Эдди больше не пытается доказать вину Шейвера, скорее он сейчас – с помощью моей команды – строит дело, чтобы обвинить его в состоянии сильного опьянения и опровергнуть утверждение защиты о временном помешательстве.