– Понял, доктор Уэст. – Он бросает на меня свой самый пугающий и проникновенный взгляд. – Человек стоит столько же, сколько и его слово. А нарушать соглашения... непростительно.

Самодовольный ублюдок. Я тоже понял. Не переходить ему дорогу.

– Пока мы не начали запись, у меня есть вопрос.

– Слушаю.

– Почему ты изменил свое заявление в середине процесса? Насколько я могу судить, всё и так шло в твою пользу.

Выражение его лица – обычно такое спокойное – меняется. Сначала появляется дрожь неуверенности, потом вспышка гнева. Негромкий рык и приподнятая верхняя губа. Нужно быть осторожным и не слишком глубоко погружаться в чтение его микроэмоций. Он опытный манипулятор и хорошо управляет своими чувствами. Настолько хорошо, что, если я вижу четкую эмоцию на его лице, мне стоит лишний раз задуматься, не подстроил ли он это специально.

Ну и кто теперь сходит с ума?

Боже, ненавижу оценивать психопатов.

– Сколько дел ты проиграл на сегодняшний день? – спрашивает он.

Моя очередь быть самодовольным.

– Ни одного.

И это правда. Но если честно, в угоду скромности добавлю, что я не выбираю заведомо проигрышные дела. Мы с командой взвешиваем и оцениваем все детали, прежде чем соглашаемся взять на себя клиента. Даже у Эдди были случаи отказа, когда я знал, что есть хоть малейший шанс проигрыша.

Я не боюсь сложностей. В каждом деле свои сложности.

Это мудрая стратегия в пользу карьеры. В Вашингтоне, в сердце правительства, кто наймет команду судебных консультантов, которые проигрывают дела? Всегда быть на высоте – часть маркетинговой стратегии.

В меньшей степени, это так же помогает доверять клиентам. И таким образом я чту память о Мел в компании.

– Я хочу быть на стороне победителя, – говорит Шейвер, – и это значит быть на твоей стороне, доктор Уэст.

Погладь подольше мое эго, приятель.

– Ты не знал о телефоне Ренделл, – предполагаю я.

Он протяжно вздыхает. Я принимаю это за согласие.

– Слабых очень легко сломать. Я скорее отдам свою судьбу в твои руки, чем в ее.

Я это запомню. Нажимаю кнопку "Запись" и начинаю интервью.

Пробираюсь сквозь рутинные вопросы – дом, родители, отношения в семье, воспитание – на всё Шейвер отвечает предсказуемо. Должно быть, он вызубрил инструкцию, как стать безумным серийным убийцей.

Он отрицает любое насилие в семье. Говорит, что не наносил вреда животным в детстве. Он проявляет эмпатию и совершенно не показывает психопатических черт. Я искренне верю, что он может обмануть систему.

Последний вопрос.

– Зачем вы убили и изувечили Девин Тиллман?

Типичным ответом среднестатистического невменяемого убийцы был бы один из двух: отрицание или хвастовство.

Поскольку Шейвер по новой заявил о своей невиновности путем невменяемости, он не может с успехом отрицать убийство. Так что вполне логично, что он начинает вдаваться в детали, в подробности, чтобы вновь пережить убийство. Даже признаться в других убийствах, если так осмелеет.

Многие убийцы завышают число своих жертв. После того, как их поймали и посадили, количество убийств дает им власть в тюрьме. Также внимание прессы. Если собираетесь стать садистом-убийцей, то можете войти в историю.

Но вот тут-то и начинается самое интересное.

Шейвер отвечает:

– Не знаю.

Я заглядываю в свои записи.

– Что произошло вечером накануне убийства? – Я не буду преуменьшать, называя это инцидентом. Тем более в пользу тех, кто будет оценивать интервью позже, а не для Шейвера.

– Ты мне не поверишь, – говорит он.

– А ты попробуй.

Не моргая и не отрывая от меня глаз, он говорит:

– Я пытался ее спасти.

Ах. Вот и получил. Я ждал момента, когда Шейвер установит мяч для первого удара, раскроет, какой тип психопатии он пытается применить для своей защиты. Знаете, мне становится скучно, когда использую отсылки к гольфу.

– Пожалуйста, продолжай.

– Демоны съедали ее живьем изнутри, – говорит он. Он такой спокойный, такой рассудительный. Я убежден что, произнося эту речь, он верит собственной лжи. Он должен, чтобы передать этот уровень искренности с невозмутимым лицом. – Единственный способ спасти ее – освободить их, вырезать их.

Для широкой общественности внесем немного ясности: есть разница между психопатией и психозом. В то время как психопатия – это любое расстройство личности антисоциальной разновидности, психоз демонстрирует потерю реальности, как длительную, так и кратковременную, например, при кратковременном психотическом расстройстве. И обычно имеет главный стрессор, чтобы вызвать внезапное начало. Галлюцинации, бред, беспорядочное поведение – все симптомы. Удобно для Шейвера.

Видите ли, психопатия неизлечима. Но состояние психоза – не связанное с таким психическим заболеванием, как шизофрения (готов поставить на это деньги), можно лечить, корректировать. Есть шанс реабилитации с медикаментами и терапией и... сейчас будет самое смешное... в итоге излечиться. Вернуться в дикую природу.

Но как можно такое провернуть?

Придумать травму. Повреждение мозга.

Все что мне нужно сделать, это согласиться и не искать источник, и Шейвер получит сокращение срока и пребывание в милой психлечебнице, несколько рецептов, и досрочное освобождение, когда он будет признан вменяемым.