– Как Мазерс воспринял это? – Я пододвигаю стакан к краю стойки, указывая на него. – Дружище, налей еще.

У бармена большая, густая борода и пучок на голове, что давало надежду, что он в состоянии сделать меня пьяным. Он подает Портер ее напиток и доливает в мой стакан.

– Согласился, – говорит она. – Безусловно, без изящества. Но мне оказали услугу.

– Говоришь, как настоящий адвокат защиты. – Я делаю большой глоток.

Она невероятно подходит мне, проглатывает янтарную жидкость одним глотком. Портер никогда не была из тех, кто потягивает напиток, когда дело касалось крепкого алкоголя.

– Не понимаю, почему ты такая язва, – отвечает она. – Разве ты не должен злорадствовать? Доктор Йен Уэст снова добился своего. Ты собираешься препарировать один из самых запутанных психопатических умов. – Она ухмыляется. – Возможно, ты даже напишешь об этом научную статью. Возвращение к истокам твоего воспаленного эго.

Туше. Я ставлю стакан и смотрю на нее, впервые замечая черное платье с глубоким вырезом, и мягкие волны волос.

– Собираешься на свидание?

– На самом деле, да. – Она серьезно смотрит на меня. – Он настоящий мудак, и его эго... – присвистывает она.

Я шумно выдыхаю.

– Портер, что это за игра? Я не готов продолжать сегодня твои игры разума.

– Уэст, никаких игр. – Она разворачивается ко мне лицом, скрестив при этом ноги. Мой взгляд слишком долго задерживается на разрезе, обнажающем ее бедро, и она замечает это. – Что-то пробуждает твой интерес?

Я быстро поднимаю глаза.

– Шейвер дал тебе карту?

Ее радостное выражение сменяется на мрачное. Мне ненавистно то, что только что убил улыбку, которую так редко вижу на ее лице. Но я должен знать, и нет смысла притворяться, что это свидание, не что иное, как способ получить информацию друг от друга.

– О чем ты говоришь?

– Карту Таро, – поясняю я. – Шейвер давал тебе одну?

Она допивает остатки бурбона, и решительно ставит стакан на стол.

– Нет. Но раз ты спрашиваешь, предполагаю, моему клиенту, моему бывшему клиенту, – поправляет она, – каким-то образом удалось вручить тебе одну... по какой бы то ни было причине.

– Ты знаешь причину.

Она поднимает палец.

– Ах. Я знаю предполагаемую причину. И мы, Уэст, не пойдем туда. Мы не будем тратить время на каждый допрос и свидетеля... – Она замолкает, искра в ее голосе утихает. – Я не хочу спорить с тобой.

– Тогда не надо.

Она наклоняет голову.

– Что это была за карта? Откуда ты знаешь, что она от Шейвера?

В ее очереди накопился целый арсенал вопросов, которые только и ждут своего часа. Я делаю еще один глоток и ставлю стакан на стойку. Если я собираюсь пережить это, мне нужна чистая голова. И сексуальное платье Портер тоже не помогает в этом деле.

Простое признание ее красоты ощущается предательством Мел.

– Ты закончила с напитком?

Она делает последний глоток и ставит стакан на стойку.

– Да.

– Пойдем прогуляемся. 

Я протягиваю Портер свою серебряную флягу.

– Вот это мне в тебе и нравится, – говорит она, и принимает бурбон, который я держу наготове. – Всегда готов. Никаких сюрпризов. Всегда предугадываешь их, и любое другое клише в книге.

– Я – клише. Помечу. – Я мельком смотрю на нее и замечаю, как она борется с улыбкой.

Мы сворачиваем к парку «Ярдс». Прибрежный парк – архитектурный рай, с губчатой зеленой травой и водопадами, которые впадают в бассейн, где летом плещутся дети, а взрослые нежатся на солнце.

Честно говоря, ненавижу это место.

Парк был одним из наших любимых мест, моим и Мел. Мы тут выпивали, чтобы согреться, прогуливались по выложенной кирпичом набережной вдоль перил, смотрели на огни, отражающиеся над рекой. Затем пересекали пешеходный мост, останавливаясь посередине и целуясь, как парочка похотливых подростков.

Не понимаю, зачем я привел сюда Портер.

Может, из-за годовщины смерти Мел я просто жажду наказания. Покрыть еще одним слоем вины этот шар скорби.

Или, это что-то глубже, темнее. Уродливее.

Явное напоминание о Мел, так что я получаю удар в пах каждый раз, когда мое подсознание встает на дыбы с влечением к Портер.

Если бы я был психически здоровым человеком, я бы признался, что за последние пару лет мои развивающиеся чувства к Портер были причиной, почему я держал ее на расстоянии вытянутой руки. Но я нестабильный придурок, и Портер уже перешла на другую сторону... как раз тогда, когда я нуждался в ней больше всего.

– Она любила это место.