— Нет. Прядь волос… — Ты продолжаешь свои эксперименты с резервом Берта? — поинтересовался Арен, вставая с дивана. Подошел к письменному столу, взял ножницы и, отрезав маленькую прядь возле шеи, вернулся и отдал ее Эн.

— Спасибо, ваше величество, — сказала она, обдав императора такой бешеной радостью, что у него даже голова закружилась. — Да, я хочу попробовать связать сеть из… — Ладно, ладно, — Арен махнул рукой, продолжая улыбаться. — Я понял. Иди, Эн. Если тебе понадобятся еще волосы, ногти или какие другие части моего тела — обращайся.

Она кивнула, немного покраснев, и почти выбежала из кабинета. Император проводил ее взглядом и, погасив улыбку, подумал о том, что некоторые люди просто не умеют сдаваться.

— Но это и хорошо, — сказал он тихо сам себе, поглядев на часы, и повернулся лицом к камину. — Именно они и двигают мир. *** София даже не заметила, как пролетел ее первый рабочий день во дворце.

После обеда она, как и обещала, учила наследников рисовать собственные портреты, глядя в зеркало, и Агата с Александром смеялись, глядя на то, какие кривенькие рожицы выходят на бумаге. И восхищались тем, что получилось у Софии. А потом они показали, как перейти из их комнаты в ее — они оказались соединены между собой недлинным коридором, в котором были расставлены кадки с разными цветами. София улыбнулась, поняв, что проход по этому коридору занял бы не больше времени, чем перенос через камин. Забавная все-таки привычка у его величества…

Агата, будто услышав ее мысли, сказала, поглаживая розовый бутон у одного из цветков: — А вы смелее Вирджинии. Она никогда не ходила с папой через огонь, слишком боялась. А вы почему не испугались? Разве вам не было страшно?

София задумалась, подбирая слова. Агата и Александр смотрели на нее очень серьезно — им будто бы был важен этот ответ. — Было, конечно. Но еще мне было интересно. Вы же наверняка знаете такое чувство — и страшно, и интересно.

— Да-а-а! — закивал вдруг Александр. — мне было очень стлашно на лошади пелвый лаз. И интелесно! — И мне было страшно первый раз на лошади, — согласилась с братом Агата. — Но страшнее — когда эмпатия проснулась. И интересно тоже…

— Ну вот, — София улыбнулась, — теперь вы понимаете, почему я полезла в камин с вашим папой. — Вам было больше интересно, чем страшно, — засмеялась Агата. — А Вирджинии, значит, наоборот. А почему, как думаете? — Даже не знаю… — Ну не говорить же, в самом деле, что она просто намного моложе их прежней аньян? — Наверное, я слишком любопытна. Как в той сказке про любопытного мальчика, который всюду совал свой нос, а потом… помните, что случилось потом?

— Ему прищемили нос! — ответили дети хором.

— молодцы! А расскажите-ка мне, какие у вас любимые сказки… Около шести вечера, когда София уже начала ощущать небольшое чувство голода, в детскую, где она читала наследникам сказки, вдруг зашла императрица. Улыбнулась детям, которые тут же вскочили с дивана и побежали навстречу матери, мазнула по Софии холодным взглядом и произнесла:

— Вы можете идти. Сегодня ваши услуги больше не понадобятся. — А София с нами поужинает? — спросила Агата, глядя на ее величество, и София, наблюдая за выражением лица девочки, почему-то подумала — опять с нее слетел эмпатический щит…

— Нет, — ответила императрица, слегка скривившись. — Завтракать и ужинать ваша аньян будет со слугами. — Не переживайте, — сказала София, мягко улыбнувшись наследникам. — мы с вами завтра увидимся. А мне, по правде говоря, неплохо было бы познакомиться с остальными, а то я тут никого не знаю.

— Вот и идите, знакомьтесь, — ее величество небрежно махнула рукой на дверь. — Хорошего вечера.

— Спасибо, — поблагодарила София и, поймав немного беспомощный взгляд Агаты, подумала — что-то надо с этим делать, но что? Александр пока ничего не понимает, а вот Агата… мало того, что понимает — еще и чувствует. Нехорошо разрывать ребенка между двумя симпатиями — к матери и аньян. Это плохо действует на детскую психику.

Возле выхода из детской стояло большое зеркало, и София, проходя мимо, невольно сравнила свое отражение с отражением императрицы. Ее величество — такая утонченная, невероятная красавица, и София — рыженькая простушка. Неужели она считает, что…

Даже думать об этом было страшно. И на этот раз точно — страшно гораздо больше, чем интересно.

Утром в среду София проснулась за полчаса до того, как завибрировал ее браслет связи — будильник на нем она поставила на семь, чтобы успеть умыться и позавтракать. К наследникам она должна была подняться только в девять.

Накануне вечером, оставив Агату и Александра с императрицей, София связалась с мамой и сестрами. Рассказала — что могла — про свой первый рабочий день, обещала постараться вырваться из дворца на днях, выслушала кучу болтовни от сестер и вдоволь насмотрелась в тревожные глаза мамы. Почему Синтия Тали так беспокоится, София решительно не могла понять. Хотя одна версия у нее все же была, но… думать об этом совсем не хотелось.

После разговора с родными София спустилась вниз, на первый этаж, в столовую. Чтобы она нашла дорогу, охранники вызвали ей слугу — мальчишку лет шестнадцати в зеленой форме, который болтал без умолку до самой столовой. Про императорскую семью он почти ничего не знал, бегал по поручениям других слуг, и рассказывал в основном о них же.