— Как вы сказали? — слабо улыбнулся банкир.

— Ну, как бы, — смутился Дмитрий, — понты — они же дороже денег, не так ли?

— Я понял вас, — задумчиво пожевал губами Штиглиц. — А сколько стоит сей чудный механизм?

— Для вас — ничего. А вообще, себестоимость порядка восьми с половиной рублей. Причем, её можно ещё сократить. А продажная цена, полагаю, будет примерно пятнадцать — двадцать рублей с установкой и элементами питания.

— Как вы сказали — «элементами питания»?

— Да. Видите эти цинковые банки? Это элементы Лекланже. Они дают электрический ток, за счет которого работает механизм.

— И надолго их хватит?

— Как будете пользоваться, — уклончиво ответил гальванёр. — Но, при необходимости, их не сложно заменить. Так что я рассчитываю зарабатывать не только на продаже и установке оборудования, но и его обслуживании.

— И на какие же объёмы заказов вы рассчитываете?

— Господин барон [41] , — улыбнулся Будищев, — я понимаю, что отвечать вопросом на вопрос — невежливо, но — сколько квартир в Петербурге? А в скольких из них живут «сторонники прогресса»?

— Похоже, вы всё продумали?

— Да.

— Вам, вероятно, нужен кредит?

— Нет.

— Нет?

— На первое время моих сбережений мне хватит. Если дело пойдет — я смогу на них заработать. Если нет — не буду должником.

— И вы хотите, чтобы я их рекламировал? Ну-ну, не изображайте смущения, которого не испытываете. Что же, у вас хороший план, но всё же, кое-что вы не учли.

— Что именно?

— Это ведь не слишком сложное устройство?

— Да.

— И его могут повторить другие?

— В общем — да.

— И что же вы будете делать, когда у вас появятся конкуренты? Тот же Лодыгин или Яблочков?

— Рано или поздно, это случается со всяким изобретением. Но до той поры, свой кусок я ухвачу по-любому.

— Вы предлагали это изобретение Барановским?

— Нет.

— Позвольте спросить, почему?

— У них механический завод, а это электрика. Не их профиль.

— А может, вы обиделись на своих хозяев из-за конфликта с мастером?

— Нет. Это никак не связано.

— Кстати, а они не предъявят права на ваше изобретение?

— С какой стати?

— Ну, вы у них, всё же, работали. И, вероятно, занимались своим изобретением в рабочее время. Их адвокат легко может доказать это в суде.

— Пусть попробуют, — расплылся в улыбке Дмитрий и только глаза его холодно блеснули, а один слегка прищурился.

Надо сказать, что эта мысль и раньше приходила в голову Будищеву, но он старался гнать её от себя. Во всяком случае, как он работает, никто не видел, кроме Сёмки, а на него он вполне мог положиться.

— Ну, хорошо, — решился банкир. — Я помогу оформить привилегию. Надеюсь, это поможет вам на первых порах, а дальше — всё в ваших руках.

— Спасибо.

— Пока не за что. Кстати, вы уже нашли место под мастерскую, а также контору?

— Пока нет.

— Напрасно. Чтобы вас воспринимали серьезно, нужно выглядеть соответственно. Необходим обученный, даже я сказал бы — вышколенный персонал. Нужен некоторый запас готовых механизмов, а также люди, которые будут их устанавливать. Всё это требует денег и известной осмотрительности, чтобы не испортить себе репутации по неосторожности.

— Я понимаю.

— Боюсь, что нет. Видит Бог, я желаю вам только добра, а потому рекомендую реализовывать свои идеи через Барановских. Они люди известные и с репутацией. Да, ваша доля в прибыли будет несколько меньше, однако конечная сумма может быть вдвое, а то и втрое больше, за счет оборота. Подумайте о моих словах.

— Благодарю, но я уже всё решил.

— Как знаете. Но если вам всё-таки понадобится кредит, вспомните о моем предложении.

— Непременно.

— И ещё один момент.

— Слушаю вас.

— Вы понимаете, что если займетесь торговлей и ремесленничеством, то вход в высшее общество вам будет закрыт?

— Да меня и так туда не больно зовут, — удивленно развел руками Будищев.

— А если вас признает отец?

Дмитрий немного промолчал, как будто собираясь с мыслями, затем пристально посмотрел в глаза банкира и, тщательно выбирая слова, ответил:

— Господин барон, так уж случилось, что из меня вышел очень неплохой электрик, или как сейчас принято говорить — гальванёр. А вот аристократ, прямо скажем, будет паршивый. И даже если у меня, каким-то невероятным чудом, появится титул, то все прочие князья и графы, все равно, будут считать меня ублюдком. Вы понимаете, о чём я?