Не успевший договорить канцелярист мгновенно испарился, а к Будищеву уже подходил один из подручных Кота.

— Вас просят подойти, — состроил он умильную рожу.

— Раз просят — подойду.

— Ах, какие у вас прекрасные чеботы, — неожиданно всплеснул руками посланец, уставившись на опорки Будищева. — Будет жаль, если с вами что-то случится. Может, завещаете их мне?

— Я бы с радостью, — усмехнулся тот, — но все дело в том, что они уже завещаны.

Уголовник в ответ только усмехнулся, но интересоваться наследником и душеприказчиком по этому делу не стал, а как только они подошли к нарам Кота, и вовсе сделал вид, что его тут нет.

— Звал? — коротко поинтересовался Дмитрий у авторитета.

— Садись, в ногах правды нет, — без улыбки предложил тот.

— Её — нигде нет, — покачал головой Будищев, оставшись стоять.

— Это как сказать, — покачал головой глава местного преступного мира и перешел к делу. — Вопрос к тебе есть, мил человек.

— Спрашивай.

— А ты не перебивай старших! — Вдруг окрысился Кот, мгновенно перейдя от ленивой небрежности к яростной агрессии. — Мы тут люди простые — богобоязненные, и всяких разных не любим!

— Ты про что?

— Да про то! Принесла птичка в клюве весть, что объявился какой-то солдатик черноусый, который себя посланцем нечистой силы объявил. Что скажешь?

— Ничего, — пожал плечами гальванёр. — Солдатом я был, так ведь нас таких не одна тысяча в Питере. Усы носить тоже закон не возбраняет. А про «нечистую силу» я, кроме того, что батюшка в церкви говорит, ничего не ведаю.

— Ой ли?

— Вот тебе крест!

— Да врет он всё, Кот! — вмешался, гундося из-за сломанного носа, молодой парень, пытавшийся согнать Дмитрия с нар. — Я его срисовал, когда он к Аньке-портнихе захаживал. А потом, как гадалка жаловаться стала — сразу всё понял!

— Какая гадалка? — резко обернулся Будищев, вызвав приступ паники у обвиняющего его уголовника.

— Какая надо! — отшатнулся он.

— Ты — крохобор, вещи воруешь, а она находит?

— Тебе какое дело? Она положенное платит!

— А как платить не захотела, сказала, что у неё пенёнзы [40] нечистая сила отняла?

— Рябая врать бы не стала, — уже менее уверенно промямлил воришка.

— Конечно-конечно, — ухмыльнулся Будищев, — она же всем только истинную правду говорит!

— Кажись усатый дело толкует, — хмуро заметил молчавший до сих пор щербатый.

Кот в ответ недовольно зыркнул, но возражать не стал.

— Ладно, живи покуда, — лениво процедил он, вернувшись в своё обычное состояние. — Но учти — я за тобой слежу, вдругорядь спрошу и за это!

Вернувшись на нары, Дмитрий тяжело свалился на них и с трудом перевел дух. Сердце стучало, на лбу выступили крупные капли пота, а спина и вовсе взмокла, будто он ворочал что-нибудь тяжелое. Разволновался так, что в разговоре с ворами стал употреблять польские словечки, будто это были евреи-маркитанты.

Кажется, он опять прошел по краю, едва не свалившись в ненужную ему пропасть. Какого чёрта, он вздумал проучить старую бандершу — Ряполову? Можно подумать, ему Анна — родня или любовница! Да и мастера бить не следовало, по крайней мере, прилюдно; вполне можно было на него Барановским стукануть. Этому псу хозяйское неудовольствие хуже палки. Эх, Митя-Митя, что же ты творишь!

— С вами всё в порядке? — раздался рядом шепот Постникова.

— Не дождешься, — с досадой отозвался Дмитрий.

— Ну что вы такое говорите! — даже обиделся бывший канцелярист. — Право, мне было бы очень неприятно, если с вами произошло какое-нибудь несчастье.

— Так ещё ничего не кончилось.

— Вы думаете?

— Знаю.

— Это было бы очень печально.

— Тебе-то какое дело?

— Да так, — пожал плечами неудачливый чиновник. — Вы показались мне хорошим человеком, хоть и немного озлобленным. А как смело вы отвечали обвинявшим вас. Я бы так не смог!

— Точно, — засмеялся Будищев. — Зашел во двор, а там двадцать собак — еле отгавкался!

С вами бывает такое, чтобы очень хорошо начавшийся день, вдруг, как по мановению волшебной палочки злобного колдуна, превратился в чёрт знает что? Вот с Максимом Евграфовичем Никодимовым — помощником околоточного — именно так и произошло. И началось вроде с мелочи, просто штабс-капитан Деревянко, придя на службу, как-то уж больно весело на него глянул — будто тот, прости Господи, в одних исподних на службу пришел.

Затем — появился адвокат господ Барановских и попросил встречи с задержанным Будищевым. Это бы и не страшно, потому как ничего тот арестованному не пообещал и помогать не собирался — это по унылому виду дебошира было заметно. Однако же острое чувство несоответствия кольнуло старого служаку в грудь. Чего это баре своего поверенного прислали ради мастеровщины?