В общем, к закату я с доброй долей ностальгии и тоски вспоминала вечерние пробежки, энергичные отжимания, приседания, ходьбу гусиным шагом и прочие прелести закалки наших тощих синющных организмов под чутким руководством оборотня. Подумалось, что у меня сегодня медитации. А лорд Орем… пропал. Хоть бы наведался.

Но наведался тот, кого я не ожидала увидеть.

Ближе к ночи, когда уже погасили магические фонари в палатах, а я разглядывала замысловатые рисунки-отблески на потолке, прорывающиеся с освещенного парка Академии в открытое окно, думала о быстротечности жизни одной определенной недомагички и о том, что где-то совсем рядом бродит доброжелатель, едва не отправивший меня в мир иной. И от этих размышлений и тени в углах зловещей становились, и шорохи какие-то… подозрительные, жуткие. И даже луна, предательски прячась за облако, выныривала так резко, словно старалась на меня нагнать жути.

И вот, когда я уже практически набралась сил и храбрости, проверить, что за темный шуршит под дверью в душевую. Героически переборов свернувшийся в животе ледяной ужас и чесотку в ноге, опустила босые ступни на холодный кафель пола.

«Цок!» — ударилось что-то о пол и покатилось с характерным звуком.

А не ожидавшая такой подлянки я, завизжала во все горло.

И тут же дверь в мою палату распахнулась, впуская свет с коридора, а после и в палате зажегся магсветильник, и на миг меня ослепил, а на пороге появилась всклоченная и заспанная дородная дама преклонных лет в съехавшем на бок чепчике.

— Чего орёшь? — хрипло спросила она, рассеянно оглядывая помещение и выискивая взглядом преступника, покусившегося не столько на мой, сколько на ее сон.

И, конечно же, не обнаружив того, кому обязана ночным бдением, наградила меня таким взглядом, что будь у нее хоть капелька моего магического дара, то от меня остались бы одни обгорелые головешки.

— Да так… — пожала я плечами, испытывая жуткую неловкость от того, что и правда подняла такой гвалт на пустом по сути месте. — приснилось…

Дама поправила чепчик, поджала губы и вздохнула. В этом вздохе очень отчетливо прозвучала вся тяжесть монотонного труда, большая любовь к немощным и обделенным, и невыносимое просто-таки желание, послать меня… нервы лечить. Желательно надолго.

— Спать ложись, — коротко скомандовала она, но подумала, и, видимо, опасаясь, что я повторно решу поорать сбредившим петухом, предложила: — может тебе накапать чего… ну… чтобы не приснилось?

И, может если бы я до этого не страдала острым приступом паранойи, я возможно и согласилась бы на столь щедрое предложение. Но тут подумалось, что со мной могут сделать, пока буду валять в беспамятстве…

— Нет! Я как-нибудь так… обойдусь, — вежливо отказалась я, и дабы не обидеть заботливую сестру-целительницу, добавила: — Благодарю вас. И простите за… все!

Женщина тут же оттаяла, даже заулыбалась. Участливо так.

— Да не страшно! Ты зови если что.

И не ожидавшая такой внезапной перемены, я просто кивнула, едва не уронив челюсть.

Свет снова погас. Дверь закрылась, и снова стало тихо и зловеще.

Вот почему я не научилась самых элементарных заклинаний? Почему у меня все не как у людей?

Даже маленький светлячок я пока намагичить себе не могла. Потому решила на ощупь искать то, что мне презентовали.

Увы. Хватило меня ровно на то, чтобы встать на ноги.

И я едва удержалась, чтобы снова не устроить гвалт на всю целительскую.

Ногу прострелило от стопы до бедра. А следом пришла ноющая, сверлящая боль.

В этот раз я взвыла. Тихонько. И снова плюхнулась на кровать.

Эта целительница меня залечит. На смерть. Не просто же так она мне так не нравится. Кто знает, может она специально меня лечить не хочет, чтобы тем, кто на мою скромную особу охотится, проще было меня поймать. Или это и вовсе…

Снова зашуршало. Затрещало. А в окно ввалилось нечто огромное, темное страшное…

Ну все. Будут меня все ж убивать.

И едва я набрала воздуха в легкие, чтобы снова вызвать еще не сильно задремавшую сестру-целительницу, как тут же рот мне зажала чужая сильная ладонь и просто над головой прошелестело:

— Не ори! Свои!

В этот самый момент во мне проснулся кровожадный монстр, жаждущий крови. И пока я вела с ним внутреннюю войну и убеждала себя в том, что Стефана убивать не надо, одногруппник убрал руку и тихонько, но очень радостно сообщил:

— Слава Свету, что с тобой все хорошо!

— После таких неожиданный визитов, я уже не могу утверждать, что со мной все хорошо, — проворчала я. А после довольно резко поинтересовалась: — Ты вообще с головой не дружишь? Скажи, что тебя подвигло лезть ко мне в окно среди ночи?

Стефан замялся. Зато ответила голосом зам старосты вторая тень, ввалившаяся в оконный проём:

— Днем никого не пускают. Впрочем, ночью тоже не очень, — спрыгивая на пол, пожаловался Миэль. — А нам жутко интересно было, как это ты так до обморочного состояния химеру умудрилась довести? Не поделишься секретом?!