В заключение осмотрели гараж. Он был тщательно прибран, на полках стояла автокосметика, лежали инструменты, мелкие запасные части. У стены несколько новых покрышек. Машины не было - разбитый "Жигуленок" до сих пор находился во дворе госавтоинспекции.

Гранская обратила внимание на сверток в углу гаража.

– Это что?
– спросила она у Зубцовой.

Та как бы отшатнулась при виде его.

– Костюм Владика... Рубашка, - произнесла старуха скорбно.
– На нем были, когда погиб... Мне передали из больницы...

Развернули грубую бумагу. Аккуратно сложенные брюки, замшевая куртка, синяя рубашка. На всем пятна крови...

– ...Какие впечатления?
– спросил Коршунов у следователя, когда они возвращались после обыска.

– Ну, так сразу я не могу, - призналась Инга Казимировна.
– А что, Зубцов действительно не пил? Или Зубцова сказала это, чтобы обелить сына?

– Соседи тоже подтверждают - не имел такого пристрастия. И сам не любил пить, и пьяных не жаловал.

– Прямо басня какая-то: пьяных не любил, сам в рот не брал, а напился, сел за руль и... Не вяжется.

– Может, оттого и разбился, что не умел пить?
– сказал старший лейтенант.

– Возможно. Но я о другом. Почему он вдруг напился?

– В общем-то повод был - следствие, допросы. Виновен - страшно, не виновен - обидно и тяжело...

– Дом у них откуда?
– перешла на другое Гранская.

– Мать с отцом еще поднимали... Правда, старинные вещи, роскошная шкура...

– Любил Зубцов редкости, это верно, - кивнула Инга Казимировна.

– Нет, мне нравится выражение "по случаю". Словно безделица какая. А ведь рублей пятьсот за такую шкуру отдал, не меньше.

– И все-таки, Юрий Александрович, у меня не было такого ощущения, что у Зубцова водились шальные деньги. Пусть ковры, даже белый медведь - все не то... Не знаете, отчего умерла его жена?

– Какая-то болезнь печени. Говорят, проглядели.

– Да, так тоже бывает. Сама медработник...

– Зубцов был единственным сыном. Старуха осталась одна как перст. Разве что Цезарь...

– А собака отличная, мне бы такую, - вздохнула Инга Казимировна.
– Да уж хотя бы кошку. А как? Командировки, поездки... Даже канарейку не заведешь - помрет с голода, когда закачусь куда-нибудь за преступничком...

– Черепахи, я читал, могут по неделям не есть, - хитро посмотрел на следователя Коршунов.

– Удавы еще больше, - засмеялась Инга Казимировна.
– Их теперь заводят. Особый шик. Оригинально...

* * *

Зарубин позвонил по внутреннему телефону Авдееву и попросил зайти с материалами по жалобе Белоуса. Последнее время прокурор не спрашивал его, как идет проверка, и Владимир Харитонович ждал этого вызова. Он не удивился тому, что вместе с ним был приглашен и заместитель областного прокурора Первенцев. Однако сообщение Степана Герасимовича в какой-то мере застало Авдеева врасплох.

– Белоус подал на развод. В качестве свидетеля просит вызвать в суд Измайлова, - коротко сказал Зарубин.

И замолчал. Ожидая, видимо, реакции Элема Борисовича и Владимира Харитоновича. Но они тоже молчали - что скажет сам прокурор.

Глядя на седую голову Зарубина, на его спокойное, сосредоточенное лицо, Авдеев вдруг вспомнил: кто-то из сослуживцев сказал, что Степан Герасимович пишет сказки. Не для опубликования, конечно. Для своей внучки, так трагически ставшей сиротой. Узнав об этом, Авдеев подумал, что уходить иногда в светлый мир фантазии, наверное, не такой уж плохой способ отдохнуть, расслабиться от горя. Да и не только от горя. Сколько трудных, подчас почти неразрешимых вопросов, касающихся человеческих судеб, решал облпрокурор...

– Ну, товарищи!
– не выдержал Степан Герасимович.

– Слава богу, что в суд не по уголовному делу и не в качестве соучастника, - сказал Первенцев и добавил: - Пока.

– Тогда в первую очередь нам с вами дали бы по шапке, - чуть заметно усмехнулся Зарубин.

– Не надо дожидаться этого.
– Элем Борисович заправил манжету рубашки в рукав пиджака - жест означал раздражение - и продолжал: - Меня уже замучили звонками из Прокуратуры республики, когда же наконец разберемся с Измайловым... Белоус не унимается. Да и не только он. Звонят с его работы: человек, мол, сам не свой, а ведь он шофер и не где-нибудь, а на "скорой", там необходимы предельное спокойствие и сосредоточенность... Так почему, спрашивается, мы не можем поставить точку в этом деле?

– Мне тоже звонят, - спокойно сказал Зарубин.
– Тоже интересуются... Давайте, высказывайте ваше мнение. Конкретнее.

– Я считаю, Измайлова надо освободить от занимаемой должности.

После этих слов Первенцева в кабинете воцарилось тягостное молчание. Зарубин вертел в пальцах авторучку. Авдеев понимал, что последнее слово будет за облпрокурором. Но вот сделать сразу, как предлагает Элем Борисович, Зарубин, видимо, не решался. Потому медлил. Это придало Авдееву смелости.

– Позвольте мне, Степан Герасимович?
– попросил он.