Шрифт:
– Очень любил их Владик...
– хозяйка нежно потрогала футляр.
– Ну что ж, начнем, товарищи, - повернулась следователь к понятым, которые застыли у порога, ошарашенные обстановкой.
Складывалось впечатление, что мебель в комнате подобрали под эту коллекцию. Антикварный буфет, тумбочки, старомодная кушетка с высокой спинкой и зеркалом... Единственно, что привлекло здесь Ингу Казимировну как следователя, - сложенные в коробку из-под конфет письма, поздравительные открытки и телеграммы.
– Это я заберу, - сказала Гранская хозяйке.
– На время.
Та молча кивнула. Прошли в следующую комнату.
"Приятный интимный уголок", - отметила про себя Инга Казимировна, оглядывая помещение. Встроенный шкаф, приземистая тахта, покрытая мохнатым пледом, толстый ковер на полу, бар-холодильник, современные бра. Гардина теплого коричневого цвета на окне дополняла общую картину.
Следователь открыла бар. Он был с подсветкой. Зеркальные стенки создавали иллюзию глубины, множили ряды хрустальных рюмок и бутылок с иностранными этикетками.
– Для гостей держал, - сказала старуха.
– Сам выпивку не жаловал.
"А погиб по пьянке", - хотела сказать Гранская, но промолчала.
В шкафу были свалены журналы. Полуобнаженные девицы в соблазнительных позах, зазывные рекламы автомобилей, курортов, напитков...
"Сладостная мечта о роскошной жизни", - усмехнулась про себя Инга Казимировна.
В этой комнате она не обнаружила ничего для себя интересного.
Вход на половину матери Зубцова находился на противоположной стороне дома.
"Парадный был его, а черный - для матери", - подумала Гранская.
Там находилась кухня и небольшая каморка, служившая, видимо, покойному домашней мастерской. На полках лежали запасные части и детали к магнитофонам и радиоприемникам. На всем уже успел отложиться слой пыли. Мать Зубцова сюда, наверное, не заходила.
Закончив обыск на кухне и в чуланчике, перешли в спальню хозяйки. Тут была допотопная обстановка.
Высокая никелированная кровать с пышными подушками и покрывалом чуть ли не до пола, тяжелый сундук под накидкой с кистями, стол, наверное, полувековой давности.
Инга Казимировна заглянула под кровать. Из-под нее с рыком высунулась собачья морда. Гранская от неожиданности отпрянула, а Коршунов невольно схватился за кобуру.
– Фу, Цезарь!
– прикрикнула хозяйка и, как бы оправдываясь, добавила: - Он при мне не тронет...
– И все-таки лучше без Цезаря, - стараясь выглядеть спокойной, сказала Гранская, хотя, честно говоря, пес ее изрядно напугал.
Старуха взяла собаку за ошейник и вывела из комнаты.
– Еще один волкодав был, - сказала понятая.
– После смерти сына куда-то дела, - кивнула она на дверь.
Когда Зубцова вернулась в комнату, продолжили обыск. В сундуке лежали пересыпанные нафталином зимние вещи хозяйки, добротные, справленные на многие годы вперед.
Из-под кровати был извлечен чемодан, доверху набитый книгами по медицине.
– Ваши?
– спросила Гранская.
– Невесткины.
– Врачом работала?
– Медсестрой, - вздохнула старуха.
– А вот себя не сберегла.
Из материалов дела Инга Казимировна знала, что Зубцов овдовел года за три до своей гибели.
В самом низу, под книгами, лежало что-то завернутое в тряпицу с веселым узором и перевязанное капроновым шнуром.
В свертке оказались два старинных желтоватых подсвечника. Гранская удивилась, откуда у Зубцова такая старина. Но когда она осмотрела подсвечники, то удивилась еще больше - это было изделие наших дней. Сохранились наклейки южноморской сувенирной фабрики; стоили 39 рублей каждый.
– Сын купил прямо перед смертью, - объяснила Зубцова.
– Храню на память... Господи, чем мы согрешили перед тобой?..
– Она вытерла набежавшую на глаза слезу.
Следователь завернула подсвечники в тряпицу и водворила на место в чемодан.
В массивном, изъеденном древоточцем шкафу была обнаружена шкура белого медведя. На вопрос Гранской, как попала к ним такая редкость, Зубцова сказала:
– Сын по случаю купил. Все собирался отдать, чтобы морду красиво обработали и вообще... Так и не успел...
Закончив обыск помещений в доме, перешли к сараю, находящемуся на заднем дворе. Там, кроме садового инвентаря, бочек из-под солений да старой рухляди, ничего не было. Еще имелся хлев. Осмотрели и его. Корову, по словам хозяйки, она отвела утром в стадо...