– Понимаешь, колхоз имени Жданова тянет дорогу к себе. Техника понаехала, асфальтоукладчик, грейдеры... Улавливаешь?

– Да вроде бы.

– Когда еще такой случай представится? Позвони Кулагину, что ему стоит протянуть до Матрешек два километра...

Кулагин был начальником дорожного участка.

Измайлов нахмурился.

– Нет, мы оплатим. Скинемся, - поспешил заверить Межерицкий.
– Я думаю, и тебе не жалко будет на такое дело четвертной...

– Что там говорить!
– загорелась Галина.
– Вот было бы здорово! А то весной и осенью не доберешься, грязь по колено.

– Слушай, Боря, скажу тебе прямо, - решительно ответил Захар Петрович, - Кулагину я звонить не буду.

– О господи, - вздохнул Межерицкий.
– Но почему?

– Как будто ты не знаешь.

– Не знаю... Ты же будешь просить дорогу не к своей персональной вилле! Для целого кооператива!

– Двадцать пять рублей - пожалуйста. Даже - сто!
– сказал Измайлов. Если все, конечно, будет по закону. Могу со всеми подписать прошение или что там еще, но лично обращаться - уволь. И вообще, не надо обременять меня подобными делами!

– Ах-ах-ах!
– покачал головой Борис Матвеевич.
– Прямо ангел с крылышками.

– Но нельзя же так, Захар, - поддержала соседа Галина.
– Помочь людям - святое дело!

– Можно!
– отрезал Измайлов.
– Проворуйся завтра у Кулагина кто-нибудь, как я тогда подступлюсь? Тут же мне тыкнут: а для кого дорогу строили?

– Одно другого не касается, - пробовал все-таки уговорить Измайлова Межерицкий.
– Ты же будешь обращаться от имени коллектива.

– А это забудется, от кого я прошу. Запомнят, что я просил. Прокурор! Да еще скажут, что заставил.
– Он помолчал и заключил: - Все!

Борис Матвеевич насупился:

– Да, с тобой кашу не сваришь...

– Такую - нет.

– Вот так, Боря, всегда, - в сердцах произнесла Галина.
– Кругом все все делают, а он словно небожитель!

– Прекрати, Галя!
– пристукнул по столу Захар Петрович.

Она безнадежно махнула рукой. Наступило тягостное молчание.

– Ладно, на нет и суда нет, - сказал Межерицкий. Он поднялся, дружески потрепал Измайлова по плечу.
– Тебя не переделаешь.

– И не надо, - буркнул тот.

– Ну, я пошел...
– И, увидев приковылявшего на кухню журавля, спросил: - А кто ему лягушек ловит?

– Боря, ты все перепутал, - ответила Галина.
– Это ведь не цапля...

– Да?
– сделал удивленное лицо Межерицкий.
– А я хотел подкинуть: на моем участке их видимо-невидимо...

– Радуйся, слизней не будет и других вредителей, - заверила Галина.

– Вот видите, как хорошо, - улыбнулся Борис Матвеевич, - из вашей квартиры никогда не уйдешь без ценной информации...

– Дома будешь?
– спросил у приятеля Захар Петрович.

– Мне давно уже никто не назначает свиданий... А что?

Измайлов хотел сказать, что, может быть, заглянет к нему. Была у Захара Петровича потребность поделиться с Межерицким тем, что произошло у него в Рдянске. Но быстро передумал:

– Так, ничего.

Межерицкий вышел.

– Не сердись, Захар, - сказала жена, видя, что он чем-то удручен. Зря я, конечно, ляпнула...

– Не будем, Галчонок, - ласково посмотрел на жену Захар Петрович.
– Я знаю тебя не первый день, да и ты - меня... Давай о чем-нибудь другом...

Ему и впрямь хотелось отвлечься от своих невеселых дум.

– Заходила к нам сегодня соседка, под нами живет. Утюг одалживала, у нее сгорел...
– начала рассказывать Галина.
– Осмотрелась, пока я утюг доставала, и говорит: а у вас квартирка получше нашей...

– Чем же?
– спросил Захар Петрович.
– Одинаковые.

– Паркет, говорит. На кухне - моющиеся обои...

– А у них?

– Везде линолеум. А кухня покрашена клеевой краской. И вся, говорит, уже облупилась.

– Да?
– рассеянно слушал Измайлов.

Тягостные мысли не покидали его.

* * *

Через день Гранская зашла к прокурору, чтобы поделиться с ним своими соображениями о делах, доставшихся ей от Глаголева. Когда подошли к делу о найденном в радиомастерской чемодане с дефицитными товарами, Измайлов спросил:

– С чего думаете начать?

– С обыска в доме Зубцовых. Удивляюсь, почему Евгений Родионович не сделал этого раньше...

– А вы считаете, обыск необходим?